Джазовый концерт
Приехала на выходные милая деточка и повезла меня светскую жизнь вести. По урокам ей нужно было сходить на джазовый концерт. Один из курсов, что она берет - история джаза. И она решила сходить дома и со мною. Оказалось, что у нас идет джазовый фестиваль очень удобно. Концерт проходил в еврейском культурном центре. Я сурово сказала, что на евреев со скрипочками смотреть не хочу, джаз так джаз - пусть будут негры!
Мы приехали за полчаса до концерта и вдруг поняли, что обе только завтракали сегодня. Я знаю, что обычно на концертах дают какую-то псевдозакусочную дрянь и коржики. Но в еврейском центре давали горячую вкусную еду и булочки. Детке дали бутерброд с огурцом, укропом и курицей - ну вылитый оливье в горячем хлебе. А мне прекрасный куриный кусочек зажаренный и много овощей. Так что в зал мы пришли умиротворенные.
Публика странная. Я привыкла к художественной или крафтовой - а тут какая-то другая, по-другому одетая и вообще другая какая-то.
Вышел на сцену большой ансамбль в пиджаках. Негр был только руководитель. Ну и три певца. Негр был высок, хорош, низкоголос и с контрабасом. Мужички в ансамбле были разные, но все ближе к пятидесяти. Певцы представляли собой самую живописную группу. Они сидели позади всех на разной высоты высоких стульях. Справа - маленький черный мужчина с торчащими ушками и в очках . Он пел насыщенным низким женским голосом. Посередине высокая дама с рыжими афрокудряшками в полутонне длинных бус и огромном кресте. На пальцах у нее были ногти длиннее пальцев и когда она начинала в такт музыке помавать руками, это было страшно. Слева сидела маленькая очень толстая женщина примерно до локтя высокой в рыжих кудряшках. У нее волосы были гладко стянуты, чуть-чуть окантовка вокруг лба, а дальше лицо расширялось плавно до плеч, в нем тонули щелочками глазки и едва виднелся ротик. Черное платье без рукавов и две маленькие абсолютно круглые ручки. Просто мультипликационный хомячок. Они все были настолько разные и настолько выразительные, что я сказала немедленно - они выглядят как богомол, жабка и жучок. Дама-богомол пела пронзительным и истошным голосом церковных спиричуэлов. А дама-жабка неожиданно прекрасным оперным меццо-сопрано.
Я, увы, не музыкальный человек. Половину первого отделения я прорисовала в альбоме. А на второй у меня заболела голова. Когда они в самом высоком подъеме - то есть, голоса трансово выкрикивают, ударник гремит, контрабас ухает, все саксофоны дико наяривают, оба тромбона гремят - и тут еще встает трубач, убирает свою сурдинку и начинает поверх общего грохота соло такой ввинчивающейся в уши пронзительности - публика в полном экстазе, а я страдальчески думаю - очень будет оскорбительно, если я хотя бы одно ухо слегка прижму пальцем?
Ребенок, вставший в пять утра и проехавший до дома 600 км, потом еще до концерта 40, был бедненький бледен и устал, на втором отделении сидела уже никакая.
И в 11 еле-еле довезла меня по пятничным ночным улицам с толпами гуляющих до дома.
Мы приехали за полчаса до концерта и вдруг поняли, что обе только завтракали сегодня. Я знаю, что обычно на концертах дают какую-то псевдозакусочную дрянь и коржики. Но в еврейском центре давали горячую вкусную еду и булочки. Детке дали бутерброд с огурцом, укропом и курицей - ну вылитый оливье в горячем хлебе. А мне прекрасный куриный кусочек зажаренный и много овощей. Так что в зал мы пришли умиротворенные.
Публика странная. Я привыкла к художественной или крафтовой - а тут какая-то другая, по-другому одетая и вообще другая какая-то.
Вышел на сцену большой ансамбль в пиджаках. Негр был только руководитель. Ну и три певца. Негр был высок, хорош, низкоголос и с контрабасом. Мужички в ансамбле были разные, но все ближе к пятидесяти. Певцы представляли собой самую живописную группу. Они сидели позади всех на разной высоты высоких стульях. Справа - маленький черный мужчина с торчащими ушками и в очках . Он пел насыщенным низким женским голосом. Посередине высокая дама с рыжими афрокудряшками в полутонне длинных бус и огромном кресте. На пальцах у нее были ногти длиннее пальцев и когда она начинала в такт музыке помавать руками, это было страшно. Слева сидела маленькая очень толстая женщина примерно до локтя высокой в рыжих кудряшках. У нее волосы были гладко стянуты, чуть-чуть окантовка вокруг лба, а дальше лицо расширялось плавно до плеч, в нем тонули щелочками глазки и едва виднелся ротик. Черное платье без рукавов и две маленькие абсолютно круглые ручки. Просто мультипликационный хомячок. Они все были настолько разные и настолько выразительные, что я сказала немедленно - они выглядят как богомол, жабка и жучок. Дама-богомол пела пронзительным и истошным голосом церковных спиричуэлов. А дама-жабка неожиданно прекрасным оперным меццо-сопрано.
Я, увы, не музыкальный человек. Половину первого отделения я прорисовала в альбоме. А на второй у меня заболела голова. Когда они в самом высоком подъеме - то есть, голоса трансово выкрикивают, ударник гремит, контрабас ухает, все саксофоны дико наяривают, оба тромбона гремят - и тут еще встает трубач, убирает свою сурдинку и начинает поверх общего грохота соло такой ввинчивающейся в уши пронзительности - публика в полном экстазе, а я страдальчески думаю - очень будет оскорбительно, если я хотя бы одно ухо слегка прижму пальцем?
Ребенок, вставший в пять утра и проехавший до дома 600 км, потом еще до концерта 40, был бедненький бледен и устал, на втором отделении сидела уже никакая.
И в 11 еле-еле довезла меня по пятничным ночным улицам с толпами гуляющих до дома.