Alika (rikki_t_tavi) wrote,
Alika
rikki_t_tavi

Categories:

1992. Интересно только другим бегемотам. В смысле, только женщинам.

Мне тут k_s_u_s_h_a выделила три года на описание. Мне очень-очень интересно читать ваши рассказы, но сама я ужасно не люблю рассказывать ничего такого, что пришпиливало бы точные даты, имена, места и события.
Но среди ее годов, выданных мне, был и 1992. На этот год приходится единственная прицепка, которую легко вычислить. Моей детке 15, стало быть в этом обезьяннем году она родилась. А про ее рождение у меня есть рассказ, написанный давно, для одного форума, и я его давно хотела как-нибудь выложить, но не было случая. А теперь случай появился и вы его прочтете. он вам не понравится, этот рассказ:) но уж как вышло.
Но сначала предыстория. Сразу скажу, поскольку год был полубеременный, полуноворожденный, интересно будет только нашей сестре, не мужчинам.

Итак, новый год я встретила в начале беременности. Незадолго до того пошла в консультацию и встала на учет. Жили мы тогда в гигантском рабочем городе, продуваемом ветрами, с манией величия и величины. На двери кабинета висело имя доктора - что-то вроде Иван Панферович - и я сразу представила себе уютного старорежимного доктора в очках. Но в кабинете оказался молодой, двухметровый, толстый как шкаф, грузин и средних лет женщина с жуликоватыми беличьими ухватками - акушерка. Прием уже кончился, но наметанным глазом опознав во мне будущего пузана, они меня не отпустили - оказывается, за раннее раскрытие преступ раннюю постановку на учет их хвалили, а за позднее - наоборот.
Белка в белом халатике сказала мне - ну уже наверное сейчас полегче, тошнит меньше? Ага! Щас. Тошнило меня и выворачивало практически весь срок и от этого я устала неимоверно.
На учет меня поставили, заведя карту на которой жирным красным карандашом были поставлены три креста - так оценили мою опасность. Один крест я получила за самую редкую группу крови - четвертую отрицательную. У мужа был положительный резус и поэтому мне предстояло унылое мониторение крови каждые две недели весь срок - не стал ли организм бороться против младенца.

Новый год мы встретили в квартире моих начальников - это была семья, в которой то один, то другой супруг был моим начальником. Это был самый удивительный по скучности новый год в моей жизни!
Но сначала двое неуемных детей прыгали надо мной по мягкому дивану. Диван прогибался и я все время теряла равновесие. Дети бегали по спинке, оступались и валились и я ужасно боялась, что кто-то сейчас врежется в мой драгоценный живот. Но хуже всего было то, что они бегали с солеными помидорами в руках, окружая меня глянцевыми бликами, красными шкурками и сокрушительным запахом.

Когда никто не знал и не подозревал, что я забеременела, я в первую неделю слопала 3 ( три!) трехлитровых банки соленых помидор - причем выпила всю воду оттуда и зажевала всю положенную зелень. Это аукнулось мне тем, что при виде запахе и слове "помидор" все остальные месяцы я умирала. Не знаю как описать это состояние - но у меня просто отказывали системы жизнедеятельности.
И вот эти детки прыгают по мне с помидорами, а иногда еще суют в нос - хочешь откусить?

Пришли в гости несколько семей, учли опыт прошлых лет, решили не мучать хозяйку и все принесли разной еды - чтобы немножко сложно было всем, но в целом было легко. Вкусной еды было столько, что народ обожрался, без энтузиазма глянул первые 20 минут Огонька, а к часу уже стал расползаться по домам!

После нового года уезжала за границу моя лучшая подруга. В те времена отнимали паспорта и гражданство - и прощались мы чуть не навсегда. Она тоже была беременна, но срок ее подходил к концу - и мы ужасались, что столько лет близкой дружбы - и мы не увидим детей друг друга. Я приехала в родной город и помогала им разбирать и пристраивать вещи. Большая их уютная квартира ушла в продажу за бесценок по нынешним временам - тыщи за две, что ли долларов. Они раздобыли камеру и мы ездили целый день по снежному городу - ее муж и мы, две пузатых плюшки, снимая ностальгически все-все. Кроме того, мы посетили кучу семей родственников со стороны невыездной национальности и снимали там. Это было худшее место - потому что в каждой тесной прихожей нужно было наклониться и снять зимние сапоги, а потом снова их надеть. Над нами двоими , проделывающим кряхтя и постанывая этот трюк потешалась вся многочисленная родня. Зато я обнаружила в гостях у ее ( моей любимой) тетушки то, что я могла есть - организм не отвергал. Поэтому я извинилась и забрала себе большой поднос с жареными пирожками и большой тазик с домашним лечо.

Подруга уехала, я облилась слезами и стала ждать новостей.
Моя же жизнь физически превратилась в квест еды. При малейшем чувстве голода меня выворачивало до судорог. При малейшем недовольстве организма едой - то же самое. Нужно было приноровиться, угадать, что будет съедобно и когда это может внезапно понадобиться. Дважды я чуть не загнулась от любимой капусты - один раз слопав банку солянки ( заготовки для супа) второй раз - голубцов у подруги. Меня начинало выворачивать, но все время казалось, что в горле что-то застряло и мучения усиливались. Довольно скоро ( в первый раз) я поняла, что у меня начинает отекать горло просто. Горло отекло и закрылось совсем. Сутки я лежала с полотенцем, потому что не могла глотать даже слюну. Ко второму разу мама подруги уже научила меня брызгать в горло каплями от насморка - они сразу сужали слизистую.

Я работала три дня в неделю - преподавала. Это немного отвлекало меня от постоянной тошноты. Важно было только что-то съесть между двумя класами.
К весне я устала просто до изнеможения.

Оказалось, что тяжело просто ходить, устаешь мгновенно, нужно опираться на кого-то. А каждые две недели я приходила в подвал нашего большого медцентра, чтобы сдать кровь. В семь утра, есть нельзя, ждать меньше двух-двух с половиной часов не получалось никогда. В подвале душно, в коридоре пахнет масляной краской, стульев мало, народу прорва. Все эти месяцы я стояла опираясь на стенку по два часа - и ни разу, никто не предложил мне сесть.

В городе нашем рождаемость была на уровне самых отсталых африканских стран. ни беременные женщины, ни малышня не умиляли никого абсолютно.

Но с другой стороны... я могу опустить другую сторону - и все будет тяжко и жалко меня. А могу рассказать историю только хорошего.
С другой стороны у меня было превосходное настроение. Я очень боялась, как буду реагировать на страшные фильмы и всякие ужасы, не опасно ли будет. Фигня. Организм мой поставил такой мощный щит, что я смотрела на реки крови или зомби по кабельному каналу - и у меня внутри не дергался ни один нерв. Я видела кетчуп, пластик, пену и работу всей группы гримеров и пиротехников.
Я нашила себе платьиц и была бессовестно красивой. С точки зрения женского довольства собой это было лучшшее время в моей жизни. Я никогда не чувствовала себя так отпущенной в отпуск. Все женщины были в строю - а ко мне требования не относились! я могла не быть худой больше, я могла не втягивать живот, я ушла с соревнований за прилично выглядящую женщину. И поэтому бессовестно прихорашивалась. Я не красилась каждый день, как тогда, больше никогда в жизни. Куча моих сиренево-розовых свитеров, кружевные воротники - макияж в тех же сиренево-розовых сияющих тонах. Все знакомые первым делом говорили - ах, как тебе идет беременность.
На работе я была одна женщина среди мужчин преподавателей, школа наша была род знаменитости и корреспонденты всякие регулярно наведывались к нам. Я позировала для фото и давала интервью.

У всех наших знакомых уже были дети. Среди них была модна концепция "сразу отделаться" - детьми погодками. Мне она казалась очень неправильной. Ты получаешь комплект , но при этом удовольствие сливается в одно - то есть на двух детей ты получил всего одну радость. И сейчас все жены заводили мечтательно глаза - а может и мне... А мужчины нянчились со мною, приносили цветы и фрукты - и говорили - ну это же так трогательно, беременная женщина.

К весне брюки мне стали окончательно малы и я сшила какую-то плащ-палатку в виде дизайнерского сарафана. На нее пошла странная нетканная серая ткань похожая на мягкий трикотаж. Кажется, все это было с красными кантами, странными подрезами и складками.
А к теплой весне - совершенно бессовестно чудесное синее платье. У меня на все главные периоды в жизни приходилось любимое синее платье. Это было с фонариками до локтя, кокеткой-пластроном в тонкую складку, из прекрасного темно-синего сатина, всего усыпанного серебряными веточками. Кружевной воротник и перламутровые пуговки.

По весне в городе начались фестивали, привозили кино, приезжали красотки вроде Ольги Кабо и Алики Смеховой с полированными лайкрой ногами под короткими французскими платьицами. Я проходила по рядам к своему месту - и на меня смотрели с умилением. Тут публика была не та рабочая, что стояла в очередях на сдачу крови в подвальчике, поэтому мой совершенно открыточный облик вызывал правильную реакцию.

Тепло началось рано, весь апрель уже было тепло - и я ходила в своем синем платье. Узи тогда делали редко-редко, а у нас был сломан аппарат. Поэтому я сделал узи в родном городе, приехав к родителям погостить, в платной клинике. Медсестрица привычным голосом выкликала вопросы для записи в карточку. Я честно сказала, что мне бы пройти узи по беременности. "Давно задержка?" - бодро спросила она, не глядя на меня. - "Да уж месяцев пять" На сей раз она оторвалась от бумаг и посмотрела на меня человеческим осмысленным взглядом. Меня пропустили вне очереди. Остальные двадцать женщин вместе со мной, видимо, выбирали другое направление жизни.
Врач сказал - футболист, вон какие длинные ноги - 4 см! Но я без всяких сомнений знала, что с нами живет девочка.

Надо сказать, что время обзавестись потомством я выбрала самое удачно-неудачное. Удачное - потому что никто не рожал. Я видела с собой в консультации пару женщин с животами. И это не было теперь обыденностью. А неудачное - потому что не было ничего. Вообще ничего. Без всякой фигуры речи.
Не было ни детской одежды, ни ткани в магазине. На ткани были талоны - что- то там такое типа двух метров шерсти и столько же ситца на полгода, кажется. Талоны пропадали, выкупать было нечего.

Народ тащил мне кто что мог. Где-то раздобыли марли и мама с сестрицей сноровисто нашили мне треугольных подгузников. кто-то дал кусочек фланели и я сшила пару пеленок. Подушечка была еще бабушкина - маленькая пуховая, она разлезлась от старости, я зашила ее в крепкий наперник и вышила рыбками батистовую наволочку.
Собрав по всем мешкам ( а было у меня их много-много) обрезки ситца, я выкроила массу ярких треугольничков и сшила их в совершенно традиционное лоскутное одеялко - хоть сейчас в детскую книжку. Свекровь моя подбила его ватой шитьевой и ситчиком в мелкий цветочек и простегала. Для пеленального столика я достала стопки квадратиков из фланели с детским рисунком - их я когда-то давно укупила с задней двери фабрики постельных принадлежностей, сшила в полотно и обшила кантом - вышла легкая подстилочка.

Практичные тетки крутили пальцем у виска. Но я сделала замечтанное - достала приложения к "Ниве", выбрала номер 1880-х и вышила оттуда английской гладью крошечный батистовый слюнявчик.

Однажды на работе ко мне ворвалась радостная директрисса - где-то она ухватила метров десять ситца без талонов и тащила это теперь мне. Ситец был кошмарный. Блеклый и хилый, он был весь надпечатан тусклыми узорами серого цвета, как отпечатки штампов на простынях железных дорог. Отпечатки были в виде расплывающихся то ли страусов, то ли журавлей. Я страдала от их вида. Пришлось нарезанные на пеленки куски обвязать крючком маленькими кружавчиками.

В магазине лежал набор для новорожденного. Давали его один в одни руки. В мои не дали. Сказали - вот родите и приходите. Со справкой из роддома. А со справкой о беременности не даем. В комплекте все было по одной штуке - одна тонкая пеленка и одна теплая и по одной кофточке. Я задумчиво сказала - а если он это замочит, пока я стираю и сушу - что на нем будет надето? Не мое дело, отрезала продавщица. Вам еще вообще не положено, нечего и рассуждать!

Продолжение следует>>>
Tags: detka, dochki-materi, kak_byvaet, pro_menya, year_of_life
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 27 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →