Про Корнея Ивановича. Телепередача ко дню рождения
1 апреля у Чуковского день рождения, поэтому наверное, статьи и передачи. Передачу я посмотрела на корбине. Грустную - как с одной стороны его выдавливали в образ "писателя сказок", с другой - все эти сказки яростно и; политически пристрастно громили. Я давно как-то писала, что мне ужасно не понравился образ Чуковского, встающий из его переписки с сыном. Но эта передача как-то меня примирила. Из нее появлялся Чуковский моего детства - с пластинкой и диафильмом, с зачитанной книгой "От двух до пяти", которуя я таскала со собой в детский сад и одалживала почитать заведующей, с любимой шуткой, когда он в гостях подговаривал детей громко орать, громче и громче, хором - а потом говорил с надрывом, приложив руку ко лбу - уйдем из этого сумасшедшего дома!
Крупская - старая, сарафанная, бездетная, зав советским детством - написала ругательскую статью про Чуковского в газете "Правда". И пошло! Все сказки развинтили, всмотрелись, ужаснулись, затоптали...
А в передаче рассказывали бывшие дети, приходившие в гости к Чуковскому - Костя Райкин, девочка Груня, а ныне писательница Дарья Донцова, мальчик Кома, сын писателя Иванова Вячеслав Иванов. Рассказывали и сын и внучка(?) Пастернака. Показали запись с Райкиным-старшим, ужасно смешную, где он в лицах показывал, как они с Чуковским пытались уступить дорогу друг другу в узких дверях дачи - вплоть до падения ниц. Показывали трилобитного Михалкова.
А Агния Барто оказалась крепкой толстой бабищей, ухватистого доярского вида. И она всю дорогу с увлечением гнобила и критиковала Чуковского, подписывала письма против него. И младшая Елена Пастернак, кажется, сказала - ее все в доме боялись. Вот просто боялись и сторонились.
И я вам вот что скажу. Не знаю, как там Некрасов, крупнейшим специалистом по которому Чуковский считался, не знаю, как литературная критика, но "ты, Моцарт, бог, и сам того не знаешь..." - все равно Корней Иванович детский поэт и поэт гениальный. Потому что любого из нас ткни в незаметный детский рычажок - и как из музыкальной шкатулки тут же покатятся его то подпрыгивающие, то распевательные строки.
Я, например, всегда знаю, как правильно лечиться, чем бы ни болел:
И бежит Айболит к бегемотикам,
И хлопает их по животикам,
И всем по порядку
Даёт шоколадку,
И ставит и ставит им градусники!
</p>
Крупская - старая, сарафанная, бездетная, зав советским детством - написала ругательскую статью про Чуковского в газете "Правда". И пошло! Все сказки развинтили, всмотрелись, ужаснулись, затоптали...
А в передаче рассказывали бывшие дети, приходившие в гости к Чуковскому - Костя Райкин, девочка Груня, а ныне писательница Дарья Донцова, мальчик Кома, сын писателя Иванова Вячеслав Иванов. Рассказывали и сын и внучка(?) Пастернака. Показали запись с Райкиным-старшим, ужасно смешную, где он в лицах показывал, как они с Чуковским пытались уступить дорогу друг другу в узких дверях дачи - вплоть до падения ниц. Показывали трилобитного Михалкова.
А Агния Барто оказалась крепкой толстой бабищей, ухватистого доярского вида. И она всю дорогу с увлечением гнобила и критиковала Чуковского, подписывала письма против него. И младшая Елена Пастернак, кажется, сказала - ее все в доме боялись. Вот просто боялись и сторонились.
И я вам вот что скажу. Не знаю, как там Некрасов, крупнейшим специалистом по которому Чуковский считался, не знаю, как литературная критика, но "ты, Моцарт, бог, и сам того не знаешь..." - все равно Корней Иванович детский поэт и поэт гениальный. Потому что любого из нас ткни в незаметный детский рычажок - и как из музыкальной шкатулки тут же покатятся его то подпрыгивающие, то распевательные строки.
Я, например, всегда знаю, как правильно лечиться, чем бы ни болел:
И бежит Айболит к бегемотикам,
И хлопает их по животикам,
И всем по порядку
Даёт шоколадку,
И ставит и ставит им градусники!
</p>