Просто так/ Двухэтажная кровать
У нас с Мусей была двухэтажная кровать. Папа сделал. Кровать эту я до сих пор вспоминаю с нежнейшими чувствами. Во-первых, она давала нескончаемую возможность шкодить, во-вторых, внизу было хорошо сидеть - как в беседке.
А доставали мы друг друга с упоением. Ей, как верхней, было очень удобно прицельно метаться вниз - любой ерундой, от подушки до скомканной бумажки. Зато мне было удобно спинывать ее ноги, когда она лезла наверх по торцовой лестнице. И если стянуть у нее подушку - ей приходилось спускаться вниз. А она мне под нос разрезанный лук подсовывала.
Я наверху спала всего один раз - ужасно боюсь высоты. А наверху вся конструкция казалась безумно ненадежной. Она качалась! Я панически подхватывалась всем телом и кричала: Муся! перестань раскачивать кровать!
Муся отвечала, что только повернулась. Я ужасно зауважала ее за то, что она спит наверху, где так страшно.
Единственной моей наградой было утро, когда пришла мама и, наклонившись прямо к моему лицу на втором этаже, шепотом сказала: Мусечка, вставай, уже утро. На что я мгновенно проснувшаяся, сказала ей таким же ясным и убедительным шепотом: Не встану, потому что я Аличка. Мама мне не сразу поверила! Она смотрела мне в лицо, но видела спальное место. Место было Мусино, значит и видела она Мусю.
А еще я сыграла с Мусей одну из лучших шуток-розыгрышей, просто идеально подходящих для двухэтажной кровати. Накануне сна, пока ее не было, я подняла простыню ее и на матрасе витками и волнами выложила прочную суровую нить-шнурок. А конец спустила себе. Простыню вернула на место.
И когда Муся легла и в доме стихло, я стала тянуть нитку. Мусик вскочила с диким воплем, дважды треснула матрас и скатилась вниз. Надо сказать, потом мы хохотали обе и повторили фокус для меня. Впечатления незабываемые! Нитка-то была уложена зигзагами и завитками, поэтому вытягиваемая двигалась по всей плоскости в разных направлениях. Ощущения, что под тобой забегала целая куча маленьких существ туда и сюда!
А доставали мы друг друга с упоением. Ей, как верхней, было очень удобно прицельно метаться вниз - любой ерундой, от подушки до скомканной бумажки. Зато мне было удобно спинывать ее ноги, когда она лезла наверх по торцовой лестнице. И если стянуть у нее подушку - ей приходилось спускаться вниз. А она мне под нос разрезанный лук подсовывала.
Я наверху спала всего один раз - ужасно боюсь высоты. А наверху вся конструкция казалась безумно ненадежной. Она качалась! Я панически подхватывалась всем телом и кричала: Муся! перестань раскачивать кровать!
Муся отвечала, что только повернулась. Я ужасно зауважала ее за то, что она спит наверху, где так страшно.
Единственной моей наградой было утро, когда пришла мама и, наклонившись прямо к моему лицу на втором этаже, шепотом сказала: Мусечка, вставай, уже утро. На что я мгновенно проснувшаяся, сказала ей таким же ясным и убедительным шепотом: Не встану, потому что я Аличка. Мама мне не сразу поверила! Она смотрела мне в лицо, но видела спальное место. Место было Мусино, значит и видела она Мусю.
А еще я сыграла с Мусей одну из лучших шуток-розыгрышей, просто идеально подходящих для двухэтажной кровати. Накануне сна, пока ее не было, я подняла простыню ее и на матрасе витками и волнами выложила прочную суровую нить-шнурок. А конец спустила себе. Простыню вернула на место.
И когда Муся легла и в доме стихло, я стала тянуть нитку. Мусик вскочила с диким воплем, дважды треснула матрас и скатилась вниз. Надо сказать, потом мы хохотали обе и повторили фокус для меня. Впечатления незабываемые! Нитка-то была уложена зигзагами и завитками, поэтому вытягиваемая двигалась по всей плоскости в разных направлениях. Ощущения, что под тобой забегала целая куча маленьких существ туда и сюда!