Внутри себя. Способ избавиться от старых обид
Я тут начала перечитывать книгу, про которую написала маленький психотерапевтический детектив. Пока она точно такая, как я ее помню.
Но не в ней дело.
Я вот очень злопамятный человек. Мы уже давно и нормально разговариваем с кем-то, но в глубине души я чувствую какой-то звоночек-напоминание, что человек нехорош. И если приглядеться, окажется, что в самом начале, когда еще не было ничего, чем-то этот человек меня обидел, был неспровоцированно груб и немотивированно агрессивен. В своем эгоцентризме я думаю без слов самовлюбленно - вот я , такая замечательная-милая-славная-никого не трогающая - нормально же меня залюбить не сходя с места? С другой стороны я такая серая, неактивная, необщительная - что меня легко не заметить. В обоих случаях - агрессии нет объяснения. Стало быть объяснение одно - это сам по себе человек злобный и самовоспламеняющеся агрессивный. И я это бессознательно буду помнить углом памяти.
Мы со многими из них потом дружимся. Есть масса очень интересных, умных и необычных женщин, которые однако делят мир на две части - своих и чужих. И со своими они нежны, ласковы, дарящи, очень милы и открыты. Но "чужие" для них будто люди иного сорта. Они к "чужим" не спокойно равнодушны, не спокойно позволяющие им быть - а совершенно спокойно грубы, презрительны и агрессивны. Это бессознательное деление на классы делит и их отношение на разные нормы. Ко второй группе цивилизованные нормы поведения не относятся. И пока ты в первой категории - все прекрасно. По крайней мере лично с тобой:)
И поэтому я ношу во внутренней описи некоторых людей,у которых стоит постоянный минус в скобочках в послужном наборе.
Эти обидки на самом деле не такое уж безобидное содержание моего внутреннего мира ( а я в него уткнувшись большей частью сижу, так что это важная забота). Я вот подумала - эти давние, сосчитанные и припрятанные минусы - меня же и лишают легкости, меня же и давят, меня же и гнетут.
Хожу обдумываю книжечку ( ну да, ну да - я маньяк списков и книжек на все случаи жизни!!). Завести специальную маленькую книжку и как только ухватишь за хвост давнюю обиду - так ее туда и припечатать. А вот после! - после обиды эти разобрать - и простить.
С прощением у меня большие сложности, очень большие. Призывы к прощению меня раздражают, человек же реально сделал какую-то дрянь, и при пересмотре дела дрянь не перестала быть дрянью.
Недавно же я додумалась ( но пока не применила к практике) - все дело во внутренних переводах. Вам говорят слово, слово из словаря, из общей речи - но внутри у вас ваш собственный толковый словарь, да еще с картинками - и он дает толкование на введенное слово. И вот этим толкованием вы и оперируете, питаете какие-то чувства, поступаете как-то, исходя из него. Но у соседа эта словарная статья может звучать совершенно по другому! Особенно кошмарно обстоит дело с базовыми словами вроде "любить", "заботиться", "хорошо", "плохо", "правильно".
Поняла я, короче говоря, что мое "простить" было - "оправдать", почувствовать то же самое событие, как "правильное", "хорошее". Да еще в придачу себя-то куда?? Передвинуть в "плохое" и "заслужившее"?? Вот на это мой организм говорил: фииииигуууушки!!!
То есть я со своей эмпатией пытаюсь стать этим самым человеком и одновременно собой, и себе обиженной как-то доказать, что "я" хорош, а тебе ( мне) поделом.
На самом деле ( это формула для меня, я ни в коем случае не настаиваю, что вы хоть немного должны ее разделять) - на самом деле нужно, продолжая думать, что поступок нехорош, просто поверить, что человек этот был в том деле убог и ущербен - ну вот как не было бы у него ноги, руки, языка или был бы он слабоумен. И он не мог поступить иначе - потому что у него не было рессурсов. И не нужно его оправдывать, чувствовать необходимость жалеть, или, упаси боже, обвинять себя! Простить - не значит совершать что-то на его стороне, переряжать его насильно внутри себя в ангела, несчастного, нуждающегося в любви. Простить - это значит перестать таскать это с собой, перестать считать это обидой и пересчитывать как запасы с отрицательным знаком. Я однажды человека привела в бессильное бешенство фразой: понимаешь, ты можешь из кожи вон лезть, чтобы меня оскорбить, укусить и обидеть - но только я выбираю, считать ли это обидой. И если я на своем поле не приняла - то твоего удара как бы и не было. Так что ты суетился, потел, подтягивал трусы с полоской, размахивал ракеткой, бегал туда-сюда и прицеливался - абсолютно впустую.
Такое понимание прощения - как исключительно мое внутреннее, эгоцентрическое, дело меня очень устраивает. И я, пожалуй, этим займусь. Даже инвентаризация обид, я предчувствую. меня сильно удивит.
И если вам еще не надоело на этом месте, я вспомнила одну такую обиду, при воспоминании о которой меня всегда охватывала ненависть и желание пристукнуть. я ее запишу - и уйду обдумывать в свете нового понимания прощения.
Дело было в ненавидимом мною городе - гигантской новостройке в степи, постоянный ветер и отсутствие тени, спекшаяся бесплодная земля и повторяющиеся, как в кошмаре, каменные стенки спальных муравейников. Все было плохо, я тащилась куда-то за чертежами в другую контору, город был такой нечеловечески большой, что как сказала одна моя знакомая - ты как муравей на площади - перебираешь, перебираешь ногами, а перед тобой все тот же пейзаж и не приблизился ни на йоту и хочется заплакать от бессилия и бесмысленности. У меня очень болел живот и в голове было смутно. Огибая очередную громаду дома я увидела мальчонку, совсем небольшого лет трех-четырех. Он мотылялся в не во дворе даже, а в выжженом палисаднике сзади дома. В палисаднике не было ни травинки. только спекшаяся глина, чахлые, ободранные кустики и низкая, сантиметров двадцать- тридцать редкая оградка. Рождаемость в городе была на уровне самых отсталых африканских стран, над детьми никто не трясся, вот такие шпингалеты слонялись одни. Передвигать ноги мне было больно и отвратительно. Но стриженая смуглая головка, настороженно глядящая на меня из-за оградки, вызвала у меня приступ незаслуженного умиления. И я в этом зное и противности вытоптанных пространств улыбнулась детенышу ласково. Маленькое создание набычилось, сгруппировалось и вдруг метким броском швырнуло в меня что-то вроде железного бруска, тяжелую штуковину, вполне заводского производства. Поскольку создание было небольшого роста и присевшее, железяка эта горизонтально влетела мне конкретно в нижнюю часть живота...
И немедленно и стремительно, пригнувшись, чуть ли не на четвереньках зверек начал с завидной скоростью улепетывать.
Если бы меня не согнуло пополам и не потемнение в глазах, я бы вполне была способна что-нибудь оторвать мерзкому младенцу.
И вот вся эта ситуация лежит в глубинах моей памяти - и каждый раз вспыхивает все той же безысходной звериной ненавистью и отчаянным бессилием - мерзкий город, выжжено-вытоптанные пыльные пространства, и при попытке хоть как-то сдобрить это человеческой нежностью к незнакомцам - бросок, удар и убегание маленького зверя, который оказывается еще одном куском этого нечеловеческого пейзажа и его составной, органической частью...
Пусть это будет считаться первой записью в моей книжке.
Но не в ней дело.
Я вот очень злопамятный человек. Мы уже давно и нормально разговариваем с кем-то, но в глубине души я чувствую какой-то звоночек-напоминание, что человек нехорош. И если приглядеться, окажется, что в самом начале, когда еще не было ничего, чем-то этот человек меня обидел, был неспровоцированно груб и немотивированно агрессивен. В своем эгоцентризме я думаю без слов самовлюбленно - вот я , такая замечательная-милая-славная-никого не трогающая - нормально же меня залюбить не сходя с места? С другой стороны я такая серая, неактивная, необщительная - что меня легко не заметить. В обоих случаях - агрессии нет объяснения. Стало быть объяснение одно - это сам по себе человек злобный и самовоспламеняющеся агрессивный. И я это бессознательно буду помнить углом памяти.
Мы со многими из них потом дружимся. Есть масса очень интересных, умных и необычных женщин, которые однако делят мир на две части - своих и чужих. И со своими они нежны, ласковы, дарящи, очень милы и открыты. Но "чужие" для них будто люди иного сорта. Они к "чужим" не спокойно равнодушны, не спокойно позволяющие им быть - а совершенно спокойно грубы, презрительны и агрессивны. Это бессознательное деление на классы делит и их отношение на разные нормы. Ко второй группе цивилизованные нормы поведения не относятся. И пока ты в первой категории - все прекрасно. По крайней мере лично с тобой:)
И поэтому я ношу во внутренней описи некоторых людей,у которых стоит постоянный минус в скобочках в послужном наборе.
Эти обидки на самом деле не такое уж безобидное содержание моего внутреннего мира ( а я в него уткнувшись большей частью сижу, так что это важная забота). Я вот подумала - эти давние, сосчитанные и припрятанные минусы - меня же и лишают легкости, меня же и давят, меня же и гнетут.
Хожу обдумываю книжечку ( ну да, ну да - я маньяк списков и книжек на все случаи жизни!!). Завести специальную маленькую книжку и как только ухватишь за хвост давнюю обиду - так ее туда и припечатать. А вот после! - после обиды эти разобрать - и простить.
С прощением у меня большие сложности, очень большие. Призывы к прощению меня раздражают, человек же реально сделал какую-то дрянь, и при пересмотре дела дрянь не перестала быть дрянью.
Недавно же я додумалась ( но пока не применила к практике) - все дело во внутренних переводах. Вам говорят слово, слово из словаря, из общей речи - но внутри у вас ваш собственный толковый словарь, да еще с картинками - и он дает толкование на введенное слово. И вот этим толкованием вы и оперируете, питаете какие-то чувства, поступаете как-то, исходя из него. Но у соседа эта словарная статья может звучать совершенно по другому! Особенно кошмарно обстоит дело с базовыми словами вроде "любить", "заботиться", "хорошо", "плохо", "правильно".
Поняла я, короче говоря, что мое "простить" было - "оправдать", почувствовать то же самое событие, как "правильное", "хорошее". Да еще в придачу себя-то куда?? Передвинуть в "плохое" и "заслужившее"?? Вот на это мой организм говорил: фииииигуууушки!!!
То есть я со своей эмпатией пытаюсь стать этим самым человеком и одновременно собой, и себе обиженной как-то доказать, что "я" хорош, а тебе ( мне) поделом.
На самом деле ( это формула для меня, я ни в коем случае не настаиваю, что вы хоть немного должны ее разделять) - на самом деле нужно, продолжая думать, что поступок нехорош, просто поверить, что человек этот был в том деле убог и ущербен - ну вот как не было бы у него ноги, руки, языка или был бы он слабоумен. И он не мог поступить иначе - потому что у него не было рессурсов. И не нужно его оправдывать, чувствовать необходимость жалеть, или, упаси боже, обвинять себя! Простить - не значит совершать что-то на его стороне, переряжать его насильно внутри себя в ангела, несчастного, нуждающегося в любви. Простить - это значит перестать таскать это с собой, перестать считать это обидой и пересчитывать как запасы с отрицательным знаком. Я однажды человека привела в бессильное бешенство фразой: понимаешь, ты можешь из кожи вон лезть, чтобы меня оскорбить, укусить и обидеть - но только я выбираю, считать ли это обидой. И если я на своем поле не приняла - то твоего удара как бы и не было. Так что ты суетился, потел, подтягивал трусы с полоской, размахивал ракеткой, бегал туда-сюда и прицеливался - абсолютно впустую.
Такое понимание прощения - как исключительно мое внутреннее, эгоцентрическое, дело меня очень устраивает. И я, пожалуй, этим займусь. Даже инвентаризация обид, я предчувствую. меня сильно удивит.
И если вам еще не надоело на этом месте, я вспомнила одну такую обиду, при воспоминании о которой меня всегда охватывала ненависть и желание пристукнуть. я ее запишу - и уйду обдумывать в свете нового понимания прощения.
Дело было в ненавидимом мною городе - гигантской новостройке в степи, постоянный ветер и отсутствие тени, спекшаяся бесплодная земля и повторяющиеся, как в кошмаре, каменные стенки спальных муравейников. Все было плохо, я тащилась куда-то за чертежами в другую контору, город был такой нечеловечески большой, что как сказала одна моя знакомая - ты как муравей на площади - перебираешь, перебираешь ногами, а перед тобой все тот же пейзаж и не приблизился ни на йоту и хочется заплакать от бессилия и бесмысленности. У меня очень болел живот и в голове было смутно. Огибая очередную громаду дома я увидела мальчонку, совсем небольшого лет трех-четырех. Он мотылялся в не во дворе даже, а в выжженом палисаднике сзади дома. В палисаднике не было ни травинки. только спекшаяся глина, чахлые, ободранные кустики и низкая, сантиметров двадцать- тридцать редкая оградка. Рождаемость в городе была на уровне самых отсталых африканских стран, над детьми никто не трясся, вот такие шпингалеты слонялись одни. Передвигать ноги мне было больно и отвратительно. Но стриженая смуглая головка, настороженно глядящая на меня из-за оградки, вызвала у меня приступ незаслуженного умиления. И я в этом зное и противности вытоптанных пространств улыбнулась детенышу ласково. Маленькое создание набычилось, сгруппировалось и вдруг метким броском швырнуло в меня что-то вроде железного бруска, тяжелую штуковину, вполне заводского производства. Поскольку создание было небольшого роста и присевшее, железяка эта горизонтально влетела мне конкретно в нижнюю часть живота...
И немедленно и стремительно, пригнувшись, чуть ли не на четвереньках зверек начал с завидной скоростью улепетывать.
Если бы меня не согнуло пополам и не потемнение в глазах, я бы вполне была способна что-нибудь оторвать мерзкому младенцу.
И вот вся эта ситуация лежит в глубинах моей памяти - и каждый раз вспыхивает все той же безысходной звериной ненавистью и отчаянным бессилием - мерзкий город, выжжено-вытоптанные пыльные пространства, и при попытке хоть как-то сдобрить это человеческой нежностью к незнакомцам - бросок, удар и убегание маленького зверя, который оказывается еще одном куском этого нечеловеческого пейзажа и его составной, органической частью...
Пусть это будет считаться первой записью в моей книжке.