Get well soon
Всем, кто болеет - полощите горло и пейте горячий чай с медом и малиной:)
Эту картинку я рисовала давно, когда детка моя попала в больницу.
Развилась у нее тяжелейшая ангина и детский врач. чтобы не рисковать, вызвала нам скорую и увезли нас в инфекционную больницу. А там поместили в белый блок изолятора. И теперь представьте - белоснежный блок - маленькая комнатка, стены, окно, дверь, туалет. В дверь в окошечко дают еду. Две кровати. Фысе! Я с деткой почти бессознательной на одной, девочка лет пятнадцати на другой. Дело не в болезни. Ребенок болеет, медсестры делают уколы каждый час. Дело в том, что я сижу на белой кровати, в маленькой белой комнате, где ничего, абсолютно ничего нет! Выходить даже в коридор нельзя. Делать нечего. смотреть не на что! И лежали мы там две недели:)
Ребенок был счастлив. Просто счастлив. Мама никуда не девается - круглыми сутками. Она сидит или лежит с тобой на кровати, рассказывает сказки, поет, играет в какие-то игры. В четыре года - это настоящее счастье.
Я же в каком-то судорожном озарении перед приездом скорой схватила коробку цветных карандашей и книжку про волшебника Изумрудного города. Волшебника мы исчитали вдоль и поперек. У сестер милосердия я выпросила бумагу, тонкую писчую, по несколько листов в день, и стала рисовать. Я рисовала и завешивала стены - чтобы мой тоскливый глаз хоть на что-нибудь падал. Сестры вздыхали, что не положено, но давали мне кусочки очень липкого белого пластыря, которым приклеивают иголки, воткнутые в вену. Им в стерильном пространстве тоже, видать, было не сладко.
Так я нарисовала девочкам картинку про то, что нужно полоскать горло, от этого будет легче.
Вторая девочка, из района, очень простая, скоро тоже стала садиться на кровати и слушать наше чтение. У нее было нежное беленькое личико, как писал Гоголь - круглящееся, как яичко, голубые глаза, все такое нежное, юное, завитки тонких светлых волос. Я уселась ее рисовать. Душа моя радовалась и светлела, тонко очиненный карандаш проводил нежные темно-серебряные линии, все удавалось. Мне самой рисунок напоминал рисунки прошлого в то время века, тонкая параллельная штриховка, блики в светлых глазах и на тонких прозрачных завитках волос, нежный рот, изящная вычерченность бровей и деликатная стрельчатость ресниц. Глупая девочка, очень необразованная, но юность скрашивает все. Она сама не подозревает, как хороша в этот миг жизни, среди белизны простыней и стен. Рисунок я повесила над ее кроватью. Сестры со своими металлическими кюветами и стерильными шприцами под салфеточками ахали сходству.
Мне вышло послабление в строгости, и я вынеслась за пределы строгого заключения, в коридор, чтобы позвонить кому-нибудь из друзей. Приходящая в себя детка начала с удовольствием есть больничные каши и серый хлеб с брусочком масла - и я начала голодать, порцию давали одну.
Я дозвонилась до внешнего мира, выпросила еды и зрелищ и вернулась в палату. Довольные девицы сидели вместе на нашей кровати и глядели напротив. Я проследила за их взглядом, и мне стало дурно:)
Ярко желтые волосы, синие веки, черные ресницы и красные губы...
Правда ведь, стало красиво?
Девочка из района взяла мои цветные карандаши и поверх моего тонкого плетения серых штрихов навела настоящую женскую красоту...
А потом она стала удирать из бокса и проводить все время в холле на третьем этаже, где лежали"клевые такие пацаны" с желтухой и геморрагической лихорадкой. Простые девушки имеют только внешность светлых ангелов. Да и то недолго. До первых цветных карандашей.