Alika (rikki_t_tavi) wrote,
Alika
rikki_t_tavi

без названия, но с мысленным посвящением

Когда я была маленькая, у нас в коридоре стоял дубовый шкаф. Этот шкаф был целый мир. Я и дубовую обшивку очень люблю с тех пор. И шкафы вот тоже. И деревянные точеные ручки. У шкафа было двойное отделение для висящих вещей и одинарное для полок. В большом отделении можно было прятаться и сидеть тихо, между хорошо пахнувшими мамиными шерстяными платьями. На полках были тоже какие-то бесконечные стопки интересных вещей. Но лучше всего, замечательнее всего были ящики внизу! Под каждой третью свой ящик.

Самый левый был местом каких-то тряпок, там же лежала старая папина шапка, меховая ушанка, которую он уже не носил. Мало того, что она сама по себе была как живая - пятнами и переходами темного и охристого, и шкура ее была как у настоящих зверей - пушистый мягкий подшерсток - и длинные блестящие волосы поверх ( к тому времени изрядно пооблысевшые) - так эта шапка была еще и колыбелью для всех наших котов и кошек. В ней они спали малышами, в ней отсиживались тонкие и жалкие после купания, в ней болели.

Самый правый был ящиком с игрушками. Там лежала моя красная рыбка с выпуклой чешуей и двумя дырочками в спине. Мама мне показала во время купания, как управлять водой, налитой рыбе в пузо, если закрывать и открывать одну дырочку пальцем, и я не подозревая о законах физики сразу почла рыбу волшебной и особенной. Там были остатки маленькой мебели от большой квартирки. И там жил мой пупс. Плотной восковидной пластмассы, с отлитым заодно с головой туловищем, но отдельно вставленными и вертящимися ручками. Пупсом однажды сбивали застрявший воланчик с дерева, и одна рука его была безвозвратно утеряна. Поэтому у пупса было много одежек с одним рукавом, которые я самозабвенно вязала и шила. Я даже сама дошла до идеи втачного рукава и кривыми поверхностными стежками вшивала узкий цилиндрик в круглую вырезанную дырку в ткани. До сих пор при воспоминании о пупсе в голове моей всплывает имя Веллингтона. Вероятно , он тоже был однорук.

Средний ящик был моим любимейшим, пещерой сокровищ. Для маленькой меня ящики и были пещерами. Они так далеко уходили в глубину, что мне уже было не разглядеть, что лежит у дальнего борта. Нужно было, далеко просовывая короткие ручки, выгребать сокровища поближе и уже тут, на полу, рассматривать их на пересечении светов, падавщих из коридора, ванной и кухни.
В среднем ящике лежали папины инструменты. Инструменты я обожала. И молоток, у которого с тыльной стороны торчат косицы гвоздодера, иногда слетавший со своей ручки и укреплявшийся деревянными тонкими клинышками. И отвертки. И стамески. И восхитительные наждачные трехгранные рашпили. И маленький ловкий рубанок, которым снимались прекрасные полупрозрачные стружки локонами, а лезвие нагревалось, непонятно отчего. И любовь моя словесная и деловая - пассатижи. Слово нравилось мне чрезвычайно, хотя плоскогубцы было тоже неплохо. Папины пассатижи перешли ко мне, и прошлой весной, я круша свой оставляемый дом, с трудом с ними рассталась. Отдала в хорошие руки и рассказывала , как с ними обращаться, будто щенка передавала. Пассатижи были несравнимы ни с чем. Они были сложны и многозадачны - тут прямые щечки, там с зигзагами, здесь держать что-то круглое, а сбоку! сбоку вставляешь в разъем щели гвоздь или проволоку - хысь! - и сдвигаемые ручки тянут плоскости и все откусывается на нужном месте.

Но сокровищем из сокровищ, центральным сундуком был для меня бывший посылочный ящик, стоявщий посередине хранилища.. Очень изящный и прочный, с квадратными в сечении рейками и прибитыми к ним плоскостями фанерок, потемневший от времени и металлических прикосновений. Рыться в нем я могла бесконечно. Каждый раз там находились сокровища, еще не встреченные или уже позабытые. Там были гвозди и шурупы, гаечки и резиновые прокладки, маленькие диски... Из больших гвоздей я не оставляла надежду сделать кинжал - положив гвоздь на трамвайный рельс, расплющив а потом заточив. Маленькие гвозди были редкостью и нужностью, поэтому каждый раз, натыкаясь на них, я откладывала их в отдельную кучку. ( Позже папа, зная мою любовь к маленьким вещам, подарил мне маленький легкий молоток, миниатюрные, но тяжелые тиски с наковаленкой - и главное! разные маленькие гвозди! Латунные, желтые, чтобы не ржавели, черненые, совсем крохотные, видимо сапожные и тоже нержавеющие и обычные серебристые "железные".) Среди гвоздей были еще диковинные, с тонким и острым туловом и большой грибообразной шляпкой. Желтоватая шляпка была исчерчена радиальными складочками - как мелкосоставленный зонтик или шляпка тонкой поганки. Я забыла, как объяснял папа их назначение, но казались они мне совершенно чудесными и нездешними.. Лежали там и точильные камни и мелкие куски пемзы и металлические колечки и обрывки цепочек. Рыться в нем можно было часами.

Две самых больших драгоценности в ящике были старые ключи и слюда. Ключей там было несметное количество, но охотиться за ними было нужно зорко, они так и норовили ускользнуть, завалиться. Мне кажется никогда не попадались одинаковые наборы, и я особенно долго охотилась за маленькими фигурными ключиками. Ключей от английских замков там почти не было, разве что пара-тройка латунных, непонятно от чего, все с разными профилями, с разными графиками подъемов и провалов, ступенечек и зубцов. Остальные ключи были настоящими - с круглыми стержнями, выпуклыми как флаги на ветру бородками и красивыми головками. Большие и маленькие, узорчатые и плоские, темно-благородные, как замковые или фольгово-блестящие - с лопухастой плоской головкой, заводящие будильники. Большие и тяжелые от замков в дверях, маленькие и изящные, непонятно от чего. До сих пор я очень люблю ключи, до сих пор сердце мое замирает, когда перед Алисой неизвестно откуда возникает неизвестный ключ. И до сих пор мне кажется, что не было ключей таинственнее и лучше, чем рассыпанные по дну папиного ящика.

А слюда была вообще непонятным, не из этого мира предметом. если повезет, можно было наткнуться на слоистый обломок, темный и блестящий. Если не дыша подцепить ногтем, если расслоить и оторвать тончайший слой, то в руках оказывалась пластина твердая, но хрупкая, темноватая, но прозрачная, со странным блеском по поверхности. Мне не приходило в голову практическое применение этих пластин, это была такая самодостаточная и прекрасно-загадочная вещь. Я, кстати, так и не знаю, зачем папе нужны были эти куски.
А были еще и янтарные, темные куски спекшейся канифоли, для паяния. Кто-то сказал мне, что ею музыканты натирают смычки, и у меня странно связались в голове паяльник и контрабас. (И паяльник в ящике тоже лежал и шнур у него был не пластмассовый, а обмотанный нитками.)
И еще там были чудесные мотки изоленты. Синей, тянущейся, смутно мне казалось, что из нее можно лепить, как из пластилина, и я бы при каждом удобном случае резала ее и выкладывала узоры, но папа не давал. А была еще странная изолента - черная с сединой и резко пахнущая чем-то противным, будто ленту ткани пропитали составом для кирзовых сапог.

И я думаю, часы, проведенные в раскрытой пасти секретера, где на полках стояли деревянные штучки моей игрушечной квартиры не сравнятся по удовольствию с часами на полу, крашенном коричневой, каменно откалывающейся краской, с замиранием сердца - новый ключик! я такого еще не видела, и самый большой гвоздь ( я насмелюсь, насмелюсь! спущусь в овраг и там уже не под трамвай, а под тяжелый поезд положу на рельсы свой будущий кинжальчик), и пластинки металлически взблескивающей слюды на ладони ( ведь из этого же делаются крылья стрекоз?), и пассатижи, ах, тяжелое слово для черного инструмента!
Папа, папа, пусть тебе будет хорошо там, где ты сейчас!
Tags: anthropology, family, life_pleasures, papa, work_instruments
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 41 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →