Перечитатель
Решила перечитать ко-что из прочитанного старого.
По мотивам разговоров у преподавателя русского языка и литературы в школе стала перечитывать "Грозу" Островского. Собеседник мой обещал, что меня ждут неожиданности.
И по мотивам очередного ругаева начала перечитывать Крапивина. Случайно ткнула в "Мальчика со шпагой" - с него и начала.Прямо помню, как читала это в журнале "Пионер" - и картинки то ли Стерлиговой, то ли Медведева с кудлатыми тонконогими мальчиками.
ОТ первых глав и кусков первые впечатления.
Островский - большой писатель. Потому что все герои у него говорят собвственными голосами, в пьесе только речь - но все такие отчетливо прорисованные своей речью Каждый самодур на свой лад самодур, каждый мяклый и покорный - на свой лад мяклый.
Крапивин - то, что мне нравилось в детстве - когда этические нормы заявлены четко и прямо, когда ребенку говорят, что хорошо, а что плохо.
Герой - прямо Джейн Эйр в мальчиковом обличьи - противостоит несправедливости по отношению к себе несгибаемо и прямо. Понимающие умные взрослые - наверное, неизбывная мечта каждого ребенка, а Крапивин выдает такое своим героям щедрой рукой.
Ну и романтизация "комиссаров в пыльных шлемах". Интересно, это вот разгар застоя - и видно куда устремлен вектор романтизации героической. Не в войну Отечественную - она слишком близка, у всех есть кто-то вполне деятельный и вменяемый, кто там участвовал. Это как сейчас у нас люди из девяностых - нам же не кажется это несусветно далеким - вот эти прически, эти кооперативы, эти истории. А вот революция и гражданская - на таком отдалении, что уже и романтика. Хотя и они вполне действующие люди. Тем, кому в двадцатом было двадцать, в семидесятых семьдесят - и это вполне бодрые деды (если, конечно, выжили второй раз).
Но романтизация этих "комиссаров" вполне отчетлива в литературе и стихах того времени - кони, горячий полет скачки, тачанки, остроконечные шлемы, пыль от копыт, шинели с "разговорами". Ну и кино добавляло от души - одни только заключительные кадры "Неуловимых мстителей" впечатались в сетчатку всех зрителей - суровые юные лица под буденновками, и четыре всадника под пронизительную песню уезжают в закат, переступают ногами лошади, покачиваются головы в силуэтах "пыльных шлемов".
Интересно, что эти романтические образы в культуре как нахлынули так и сгинули. Вот я уже забыла, что они были - и удивилась, читая.
По мотивам разговоров у преподавателя русского языка и литературы в школе стала перечитывать "Грозу" Островского. Собеседник мой обещал, что меня ждут неожиданности.
И по мотивам очередного ругаева начала перечитывать Крапивина. Случайно ткнула в "Мальчика со шпагой" - с него и начала.Прямо помню, как читала это в журнале "Пионер" - и картинки то ли Стерлиговой, то ли Медведева с кудлатыми тонконогими мальчиками.
ОТ первых глав и кусков первые впечатления.
Островский - большой писатель. Потому что все герои у него говорят собвственными голосами, в пьесе только речь - но все такие отчетливо прорисованные своей речью Каждый самодур на свой лад самодур, каждый мяклый и покорный - на свой лад мяклый.
Крапивин - то, что мне нравилось в детстве - когда этические нормы заявлены четко и прямо, когда ребенку говорят, что хорошо, а что плохо.
Герой - прямо Джейн Эйр в мальчиковом обличьи - противостоит несправедливости по отношению к себе несгибаемо и прямо. Понимающие умные взрослые - наверное, неизбывная мечта каждого ребенка, а Крапивин выдает такое своим героям щедрой рукой.
Ну и романтизация "комиссаров в пыльных шлемах". Интересно, это вот разгар застоя - и видно куда устремлен вектор романтизации героической. Не в войну Отечественную - она слишком близка, у всех есть кто-то вполне деятельный и вменяемый, кто там участвовал. Это как сейчас у нас люди из девяностых - нам же не кажется это несусветно далеким - вот эти прически, эти кооперативы, эти истории. А вот революция и гражданская - на таком отдалении, что уже и романтика. Хотя и они вполне действующие люди. Тем, кому в двадцатом было двадцать, в семидесятых семьдесят - и это вполне бодрые деды (если, конечно, выжили второй раз).
Но романтизация этих "комиссаров" вполне отчетлива в литературе и стихах того времени - кони, горячий полет скачки, тачанки, остроконечные шлемы, пыль от копыт, шинели с "разговорами". Ну и кино добавляло от души - одни только заключительные кадры "Неуловимых мстителей" впечатались в сетчатку всех зрителей - суровые юные лица под буденновками, и четыре всадника под пронизительную песню уезжают в закат, переступают ногами лошади, покачиваются головы в силуэтах "пыльных шлемов".
Интересно, что эти романтические образы в культуре как нахлынули так и сгинули. Вот я уже забыла, что они были - и удивилась, читая.