?

Log in

No account? Create an account
Перемена участи [entries|archive|friends|userinfo]
Alika

[ website | artalika ]
[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ archive | journal archive ]

Из воспоминаний Веры Пановой. Про Александру Бруштейн. [Jun. 1st, 2019|01:28 pm]
Alika
[Tags|, , , , ]

В воспоминаниях Веры Пановой вдруг мелькнула знакомая фамилия - Бруштейн. Это же наша любимая Бруштейн - «Дорога уходит вдаль»! Я ее постоянно воспринимаю, как маленькую девочку, а в воспоминаниях она старая. И настоящая крестная фея для Пановой.

Дальше цитаты из книги.




Еще зимой, до приезда свекрови, задумала я написать пьесу. Вспомнив времена "Ленинских внучат", решила написать об испанских событиях. С самого начала это было безумием: что я знала об этих событиях, кроме газетной информации? Я даже не могла сложить ни одной мало-мальски вразумительной реплики, а потому решила писать белым стихом: мне казалось, что это легче. Писала я прямо в тетрадку, без черновиков, увлеченная не столько событиями, сколько течением пятистопного ямба, казавшегося мне прекрасным. Да, в первый и последний раз в жизни я сочинила тогда трагедию в стихах. Называлась она "Мерседес" и стояла за гранью всего, что хоть отдаленно имеет право называться литературой. К счастью, я тогда в вихре новых творческих ощущений этого не понимала. К счастью, ибо, понимай я, разве я рискнула бы послать эту тетрадку в Москву на имя Сталина? Уже отправив заказную бандероль с нашей деревенской почты, я перечитала мое сочинение и пришла в ужас, но было поздно - послание ушло.

Я утешала себя тем, что оно не дойдет, а если и дойдет, то на него не будет ответа. И почти уговорила себя, что никто моей дурацкой трагедии не прочтет, как вдруг в разгаре лета пришел ответ.

Сперва он удивил меня безмерно, так как был не из секретариата Сталина и, разумеется, не от него самого, а из какого-то учреждения с неизвестным мне в ту пору названием. Потом-то все оказалось очень просто: секретариат Сталина переслал мое письмо в Управление по делам искусств с просьбой дать оценку моей пьесе, а Управление поручило это драматургу Александре Яковлевне Бруштейн. И теперь письмо этой незнакомой женщины я держала в руках, мучительно вчитываясь в легкие беглые строчки и наслаждаясь ими. Нет, она не хвалила. С жестокой искренностью она высказывала свое мнение, и я не могла не чувствовать его справедливости. Надо писать о том, что знаешь непосредственно, а не из газет, говорилось в письме. Говорилось там также и о подражательности, и о напыщенности, ясно намекалось и на недостаток культуры у автора. Все это была несомненная правда, но мне было легко и радостно читать все это, ибо одновременно мой рецензент отмечал мои литературные способности и выражал уверенность, что я сумею проложить себе дорогу в литературе. А в конце была приписка, что если я буду в Москве, то чтобы пришла по такому-то адресу, чтобы познакомиться.

****

И вдруг после одной такой тоскливой ночи, когда и просыпаться не хочется, у меня блеснула мысль: а что, если и мне вместе с Наташей и Галей уехать в Ленинград, чего мне ждать в Шишаках, что тут может быть, я даже написать ничего путного не смогу, да и вообще работы тут не найти, поеду-ка в Ленинград, в Москву, вдруг там улыбнется судьба?.. Думаю, что пришла эта мысль из письма милой А. Я. Бруштейн, как бы подсказавшей мне, что я могу в скором времени быть в Москве.

***

Но мне еще надо разыскать Александру Яковлевну Бруштейн, писавшую мне в Шишаки после моего письма к Сталину. Я нахожу Серебряный переулок (это очень близко от Борисоглебского). Страшно волнуюсь, нажимая звонок на двери, где висит эмалевая дощечка с именем профессора Бруштейна. Гадаю: кто ей этот профессор - муж? Отец? Почему-то ожидаю увидеть молодую женщину, причесанную у парикмахера и прекрасно одетую.Но меня ведут к седой добела старушке в морщинках, в сильных очках (оказывается, она очень плохо видит) и со слуховым аппаратом (она очень плохо слышит). Но эти еле видящие глаза полны такой доброты и ума, что сердце мое переполняется доверием и симпатией.

Она заставляет меня рассказать все о себе. Говорит, что у меня талант, спрашивает, что я делаю сейчас. Наш разговор все время прерывают: то кто-то к ней пришел, то ее зовут к телефону. Между прочим, приходит Надежда Яковлевна Абезгуз, которую она рекомендует как своего секретаря. Позже я узнала, что Надежда Яковлевна несет здесь секретарские обязанности из чистого обожания и преклонения перед А. Я. Бруштейн. Что это обожание разделяет с нею множество людей, которым Александра Яковлевна, детский писатель и драматург, помогает своими советами.

Рассказывала мне Надежда Яковлевна и о плохом здоровье "бабушки", как она называла Александру Яковлевну, в частности о том, что знаменитый профессор В. П. Филатов делал ей операцию на глазах и что вскоре предстоит еще одна такая операция. И меня поразило, что столь больной человек так весело смеется, острит, сыплет анекдотами. Я всегда любила посмеяться, и эта веселость "бабушки" Бруштейн привязала меня к ней необыкновенно быстро и прочно. День, когда я ее не видела и не говорила с ней, казался мне пустым. Боюсь, что в этот период я ее изрядно замучила своими визитами и телефонными звонками. Впрочем, не одна я мучила. Она всегда была окружена такими, как я. С радостью я видела, что и она ко мне вроде как бы привязывается и уверенно ждет от меня чего-то.

Иногда я замечала, что меня как бы экзаменуют. То просят почитать вслух газету и наблюдают, как я произношу иностранные имена и географические названия. То искусно выпытывают, читала ли я то или другое и как отношусь к прочитанному. Эти экзамены меня не обижали, даже льстили мне. Я хотела не ударить лицом в грязь и невольно умнела в присутствии "бабушки".

 Приближался новый, 1940 год. Незадолго до него "бабушка" вдруг сказала:

- Верочка (она давно меня так звала), вам, должно быть, хочется заработать денег.

- Еще бы! - сказала я.

- Есть одна работа, - продолжала "бабушка", - довольно противная, но можно заработать три тысячи.

Три тысячи! Это показалось мне несбыточным. В тот же миг я решила постараться сделать эту работу и, если получу эти три тысячи, немедля отвезти их маме и мальчикам, явиться к ним с подарками и всякими вкусностями, что выглядело совершенно невозможным в ту пору моей жизни.

"Бабушка" объяснила: есть в Москве такое учреждение - Центральный дом художественной самодеятельности при ВЦСПС. Сокращенно это называется ЦДХС ВЦСПС. Сейчас наступает пора детских елок, массовых детских праздников. Дому требуется сценарий такого праздника. Они используют этот сценарий в домах культуры и во дворцах пионеров, а кроме того, напечатают - при условии, если сценарий будет хорошего качества. Цену назначили - три тысячи. Но только, сказала "бабушка", им надо срочно, сценарий должен быть готов через два дня.

- Два дня! - воскликнула я.

- Вы сделаете, - сказала она. - Вы сделаете чудно.

Я усомнилась - меня пугал срок, - но сообразила, что ведь между двумя днями еще имеется ночь, а ночью я работать привыкла, и, сообразив, согласилась.

Моя добрейшая Л. Е. Бовэ, узнав о полученном мною сверхсрочном заказе, постаралась создать мне все условия для работы. Большой обеденный стол был отдан в мое распоряжение, и я засела за елочный сценарий.

Я писала лихорадочно. Откуда бралась выдумка? За эти два дня и одну ночь я сочинила несколько сценок, несколько стихотворений и целую маленькую пьесу по мотивам народных сказок. Вдруг вспомнились и сказки, и газетные материалы, которые можно было использовать, и случайно узнанные где-то милые вещи ("Майкина остановка"). Отдельные кусочки складывались в нечто целое - в сценарий. И так как я где-то в душе уже поняла тогда, что не боги обжигают горшки, я готова была заранее торжествовать победу. Конечно, первый блин вышел комом.

Конечно, сценарий вышел недостаточно массовым, он вышел камерным, обнаружил мое незнание законов самодеятельности. Я шагнула в эту сферу из замкнутого, отъединенного мира, и понадобилось вмешательство "бабушки" и ее приятельницы А. А. Кудашевой, чтобы это исправить. На исправление мне оставалась еще одна ночь, но мне этого хватило. Под белой висячей лампой в комнате Любови Евстафьевны Бовэ я до утра заканчивала работу, и, когда закончила, правая рука моя болела от плеча до кончиков пальцев.

Утром одним из первых поездов метро я летела на Арбат, к "бабушке".

- Верочка, - сказала она, прочитав исправленный вариант, - если вы возьмете с них за это меньше пяти тысяч, я с вами больше не знакома, так и знайте.

- Не знаю, - сказала я, - боюсь, что не сумею.

- Извольте суметь, - отрезала она.

На другой день я должна была читать в ЦДХС ВЦСПС мой елочный сценарий. Я приехала туда и впервые заседала в качестве автора у зеленого стола в окружении дам делового вида. Сперва оробела, увидев, что "бабушки" среди них нет (а она обещала быть непременно). В расстройстве я даже покинула заседание и вышла на улицу и сразу увидела "бабушку", спешившую ко мне со стороны улицы Герцена в своей меховой шубке и громадных очках (ЦДХС на улице Станиславского). Я радостно бросилась к ней, теперь все, показалось мне, должно пойти хорошо.

Я не ошиблась: и читала я хорошо (а как трудно впервые читать вслух собственную вещь, литераторы знают), и слушали меня все эти женщины прекрасно, и похвалам не было конца. Увы, я еще не знала, с каким литературным материалом в этих стенах обычно имеют дело, и принимала похвалы за чистую монету.

Все это было прекрасно, но после обсуждения меня оставили с глазу на глаз со строгой женщиной - директором ЦДХС, и передо мной лег лист договора, и нужно было решать вопрос об оплате. Я очень боялась "бабушки" и ее угрозы отречься от меня, но торговаться не умела, и стыдно казалось мне это. С первых слов директриса дала понять, что о пяти тысячах не может быть и речи. Я, со своей стороны, дала понять, что не может быть речи о трех тысячах. На этом обе мы стали железно, причем обе знали, что мое упорство совершенно бесплодно, ибо куда я могла пойти с моим елочным сценарием, кому он был нужен, кроме ЦДХС? Я боялась, что директриса вдруг возьмет и скажет мне все это, добавив, что я могу забирать мою писанину и идти домой. Но она этого не сказала, и после некоторого толчения воды в ступе мы, наконец, сошлись на четырех тысячах, причем две я должна была получить немедленно, а две ЦДХС обязался перевести мне в Шишаки.

"Бабушка" была недовольна моей сговорчивостью, я же, получив такую уйму денег - две тысячи, была, напротив, бесконечно довольна и ушла с ощущением, что, кажется, отныне мои дела пойдут получше.


Конец цитат.
_________________

Так много интересного можно извлечь из этих рассказов!

Во-первых, многие начинающие в творчестве люди непременно требуют себе заранее гарантий - получится ли у них хорошо, получится ли у них пробиться, получится ли у них зарабатывать этим. Успешные в будущем люди не задаются такими вопросами - они садятся и работают - без гарантий, нянчения, капризов и ожиданий. Вот и Панова в далеком украинском селе после хлопот и забот о троих детях и старой маме садилась и писала все выкроенное свободное время.

Во-вторых, если ты сидишь и внутри себя думаешь, что творец - мирозданием это не засчитывается. Нужно выводить себя на читателей и зрителей. Необязательно они будут в восторге. НО. Если ты не вынесешь наружу - тебя так и не будет существовать.

И Панова шлет очень наивно свою рукопись в Москву. А от этого открывается цепь других событий - и знакомств. В этот отрывок я не включила, но в воспоминаниях есть дальше рассказы, как она писала пьесы на конкурсы. Конкурс первый был для сельского театра, объявленный журналом Коммунист. Второй -  на историческую пьесу о Москве. И в обоих конкурсах ее пьесы заняли призовые места!

У нее нет знакомых в столицах, она не выросла в литературных кругах - но как ей доступно вот это «подвергание себя зрителям» - она делает!

В-третьих, она трезво и без иллюзий относится к своей работе. Не встает в позу непризнанного гения, слушает и признает замечания, знает, где ей не хватает культуры - и не старается хабальством и высокомерием убедить посторонних, что это не так - а яростно учится, читает и сокращает свое отставание.

В-четвертых, она благодарна за помощь, и советы, и поддержку. У нее легкий характер, она приветлива и работоспособна. Человек, ей помогший, чувствует, что помощь - в коня корм, и ему хочется помогать еще. Она же принимает все с благодарностью, а не садится, свесив ножки.

В-пятых, она не встает в позу, когда ей предлагают работу. Все, что приближает ее к жизни писателя, все, что поможет заработать на троих любимых детей и маму - она берет и делает, вкладывая весь свой накопленный к тому времени профессионализм и трудолюбие.

В-шестых, все вот это, описанное выше - легкость, дружелюбие, трудолюбие, хорошее впечатление, произведенное на людей - как раз и помогает ей получить работу. Пока одни брюзжат - да у вас в Москве тут не пробиться, все схвачено, Панова говорит радостно - как много мне люди помогали, сколько чудесных случаев вставало на моем пути. И ведь правда - вставало.
LinkReply

Comments:
[User Picture]From: katya_bbch
2019-06-01 08:37 pm (UTC)

Спасибо, очень интересно. а книга про Динку была моя любимая, в детстве. читала её и перечитывала.

(Reply) (Thread)
[User Picture]From: futabacho
2019-06-01 09:34 pm (UTC)
Динка - это ж Осеева?
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: katya_bbch
2019-06-02 05:38 am (UTC)
Ой, точно. Всё в ночи перемешалось в голове....
Просто книга "Дорога уходит в даль" тоже была любимая, вот и перемкнуло
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: eva_apple
2019-06-02 05:07 am (UTC)
Очень странно. В книге Бруштейн писала, что ее отца расстреляли немцы (Бабий Яр?), сколько же ему было лет, если она сама уже бабушка в 1940 году. Посмотрела - 56 лет ей. Сейчас это даже не начало старости


Edited at 2019-06-02 05:09 am (UTC)
(Reply) (Thread)
[User Picture]From: rikki_t_tavi
2019-06-02 06:38 am (UTC)
Если седая добела, в сильных очках и со слуховым аппаратом... Трудно выглядеть молодой женщиной.
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: strange_zver
2019-06-03 04:29 am (UTC)
:-) Вот да. Мне сейчас 56.... Насколько же тяжелее была жизнь - что к такому возрасту она была седая добела, вся в морщинках, со слуховым аппаратом... :-(
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: shwarzunja
2019-06-02 09:41 am (UTC)
Большое спасибо! Очень познавательно и интересно, такие сильные женщины описаны, сердце радуется. Буду искать книгу эту, зажглась прочесть)
(Reply) (Thread)
[User Picture]From: nastashdmaa
2019-06-02 09:47 am (UTC)
Почему-то в моем детстве Брунштейн мимо меня прошла. Но если такие отзывы - надо обязательно почитать :)
(Reply) (Thread)
[User Picture]From: blogo_go
2019-06-02 02:07 pm (UTC)
У меня в детстве тоже прошло мимо, а взялась читать несколько лет назад - не зацепило совсем...
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: nastashdmaa
2019-06-02 04:21 pm (UTC)
Важно вовремя прочитать. Знаю людей, которым муми-троллей в детстве не читали и они удивляются- это вообще про что? :) Советская литература вообще очень на любителя.от нее сложно получать удовольствие. Но все же если писал человек милый, добрый и позитивный- хотя бы противно не будет :)
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: blogo_go
2019-06-02 05:07 pm (UTC)
Да, на "Дорогу уходит вдаль" я опоздала: мне она показалась "слабым раствором" "Кондуита и Швамбрании", а жаль.
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: nastashdmaa
2019-06-02 05:45 pm (UTC)
"Швамбрания" - вещь :) Боюсь перечитывать,чтобы не испортить хорошее детское впечатление :)
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: anna_antochka
2019-06-03 04:11 am (UTC)
Я перечитала Швамбранию недавно, совсем другое впечатление.
Если в детстве самым интересным было про выдуманную страну, то сейчас про настоящую жизнь.
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: nastashdmaa
2019-06-03 07:52 am (UTC)
И то, и другое было очень интересно и смешно!
Но я помню свое разочарование,когда герои отказались от своей фантазии в пользу сбора металлолома и вступления в очередные пионеры.
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: varushnik
2019-06-25 08:56 pm (UTC)
А я даже перечитать сейчас не могу, такой меня охватывает ужас от тогдашних событий. И судьба Оськи усугубляет этот ужас
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: stream_line
2019-06-02 10:23 pm (UTC)
Интересно, как пойдёт? Многие читавшие ее во взрослом возрасте, цепляются за революционные моменты и говорят фу. Точно, как с ранними Стругацкими. А я хорошо помню, что революцию я пропускала мимо внимания, а вот про несправедливость и несовершенство мира читала и переживала. :)
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: nastashdmaa
2019-06-03 07:58 am (UTC)
Да, меня тоже напрягают революционные моменты. Детьми мы это не замечали... Или настолько привыкли, что воспринимали как должное. Сейчас я умом понимаю, что без них было ничего не издать, разве что совсем малышовое. Но все равно какое-то разочарование. Как будто тебе в пирожное прячут обязательную горькую (но видимо очень полезную) таблетку :)
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: barsa_carta
2019-06-03 05:18 am (UTC)
я недавно прочитала автобиографию Агаты Кристи. и там тоже много интересного-подробного, но я не об этом, а о том, насколько важно быть приветливым,доброжелательным, открытым, не обижаться и не думать, чтоо вокруг тебя заговор. Иметь лёгкий характер и да - работать над этим, потому что это можно в себе вырастить.
я со стариками работаю, и боже мой, как же важно в старости быть великодушным!...
(Reply) (Thread)
[User Picture]From: soufflissimo
2019-06-04 06:06 am (UTC)
Как так получилось, что я в детстве совсем не слышала о Бруштейн? Нам даже в списках литературы на лето её никогда не рекомендовали.

Кажется, пора восстанавливать традицию летних списков. Панова и Бруштейн. Модные иностранцы подождут.
(Reply) (Thread)
[User Picture]From: kotik_vorkotik
2019-06-07 10:31 pm (UTC)
Вы сейчас прямо целую памятку начинающим писателям написали))Актуально все это и сейчас. с вашего позволения утаскиваю к себе в группу в контактике с ссылкой на вас.

Edited at 2019-06-07 10:35 pm (UTC)
(Reply) (Thread)
From: neymoon
2019-06-09 05:58 pm (UTC)
Хотела поблагодарить вас, Алика, за знакомство с автором. Читаю Спутники. Санитарный поезд.
(Reply) (Thread)