Alika (rikki_t_tavi) wrote,
Alika
rikki_t_tavi

Categories:

Читаю воспоминания: Вера Панова

Читаю сейчас много Веру Панову. Временами меня увлекает какой-то советский писатель старого времени и я начинаю читать все подряд. Так и тут.

Я прочла «Евдокию», ту самую, которую мы так хорошо знаем по старому фильму и откуда используем фразу «мать-ехидна». Перечитала роман «Спутники» про санитарный поезд. А вчера дочитала ее воспоминания - «Мое и только мое». В собрании сочинений они обкорнанные - Панова была очень верующим человеком, а в советском варианте воспоминаний, конечно, никаких упоминаний бога, упований на него и благодарностей ему быть не могло. Но я взяла в библиотеке издание уже двухтысячных годов, так что там все есть.

Отдельно стало раздражать то, чем наши читатели обычно хвалятся - чтение за едой:( Все библиотечные русские книги обильно заляпаны пятнами от еды, на краях страниц постоянно волнистые участки - брали мокрыми руками. В первые разы это мне казалось смешной антропологической деталью, а сейчас, и правда, начало раздражать.

Но про саму книгу. Воспоминания чудесные, очень подробные. Я вообще люблю воспоминания - и отдельно люблю ощущение, которое встает как  цветной свет, брошеный на все повествование. Вот Вера Панова - очень добрый и милый человек. Какая-то бесшабашная милая храбрость в ее поступках, доверчивость и готовность к чудесам, пусть самым мелким, внимание к деталям - все это мне очень душевно понравилось.

Мне нравится в воспоминаниях то, что мы уже знаем, в каждой ситуации, чем все кончилось, нет этой зыбкой неуверенности вымысла, автор вычерчивает свои линии, соединяет события, понимает - ах, вот это что было. И часто еще  и предупреждает - все кончилось хорошо, или наоборот - мало мы тогда знали, что это наши последние спокойные дни.

А мне нравится свое вычитывать, свои линии. Две вещи меня всегда занимают в людях - семейные отношения и развитие таланта.

Очень люблю, когда люди росли в любящей семье и когда свою имели любящую. Вообще отношение к детям - к самому автору в детстве или его - к собственным детям - кажется мне очень важным. Правильная нежная любовь в родительской семье, мне кажется, задает весь вектор жизни потом у человека - насколько он будет устойчив, спокоен,  ожидать от жизни хорошего,  не бояться трудностей и переносить невзгоды. Все потому, что он вырос в этой спокойной уверенности - я хороший, меня есть за что любить.

Вот Панова описывает такое детство свое, с большой нежностью и к маме и ко всем, кто занимался ее воспитанием - няням, учительницам. Небольшой кусок дореволюционного этого детства в Ростове - революция случилась, когда ей было 12 лет - дал, видимо, заряд ей на всю жизнь. А потом она дважды выходила замуж и родила трех детей. Счастье ее было очень коротким - с первым мужем она развелась (но потом дружила и виделась всю жизнь), а вот второй был ее большой любовью и счастьем. Она успела родить двух сыновей - и его арестовали в 1935-м. Как всегда по идиотскому надуманному шпионскому делу, потом суды, с повышением градуса - и в конце концов отказ в посылках, «без права переписки» - и до его реабилитации после 20-го съезда, она даже не знала, жив ли он. «Реабилитирован посмертно» - было ей известием  спустя двадцать лет, что где-то, когда-то он потерял жизнь.

И вот ее собственная счастливая жизнь - милые дети, любимая работа в газетах, свой дом - перевернулась. Ее уволили с работы, конечно, как жену осужденного,  знакомые переходили на другую сторону улицы, как от зачумленной, других работ не давали. А у нее на руках трое детей и старенькая мама. Надо где-то жить, нужно что-то есть. И она справляется, бьется, как птица, защищая и детей и себя. Увозит их, когда возникает опасность, что ее сошлют в лагеря тоже, а детей свезут в детский дом. Сохраняет семью, изворачивается и находит заработки.

На несколько лет перед войной поселяется в украинском селе - в эту глушь не дотянулись руки карающих органов. И все это время - скитаний, заработков, добывания еды и денег - у нее рефреном такая любовь и забота о своих детях, такая нежность к ним, постоянно в тексте - Боря, Юрочка, Наташа. Ей приходилось уезжать, расставаться с ними, оставлять их с бабушками, но семейность, чувство общности никогда не прерывалось - ее мысли постоянно с ними.

Война началась, когда она жила с дочерью Наташей в Пушкине под Ленинградом - прямо напротив лицея и лицейского садика - опять писала, пьесы ее побеждали на конкурсах, их собирались ставить в главных театрах и Москвы и Ленинграда. Недолгие лучезарные недели хождения по утрам в театры, обсуждения постановок - и ужасное утро 22 июня.

Случайность уберегла их от гибели в осажденном Ленинграде. Пушкин был на пути немцев, красноармейцы уезжали оттуда. Ночью они  вышли на улицу решив сесть в грузовик в сторону города. Пропустили один, решив попроситься в следующий - но следующего больше не было. Прождали всю ночь и вернулись в притихший дом.

Получилось к лучшему - в Ленинграде они бы с большой вероятностью погибли. Пушкин был скоро занят  немцами, еды и работы не было, будущее неизвестно. И тут Панова приняла решение - они будут пробиваться назад, на Украину, к семье - в село Шишаки, где оставались ее мама и двое мальчиков. И вот они - Панова, ее дочь Наташа и старенькая интеллигентная их хозяйка квартиры - без денег, без еды, без надежной одежды - отправились в долгий поход по оккупированной земле. Немцы, видимо так удивлялись этой  решимости, что не особенно им препятствовали. Старая хозяйка, как заведенная, говорила по-немецки фразу - мы, три фрау, идем из Ленинграда на Украину.

И удивительнейшим образом, они добрались! Тут и там им кто-то помогал, подвозили, давали скудной еды, поили горячим чаем. Ее мама даже не очень удивилась - сказала убежденно - а я была уверена, что вы приедете!

И теперь  у Пановой в заботе было уже две старушки и трое детей. Но и тут  она с благодарностью рассказывает, как благодаря всяким счастливым случайностям устраивается то и это. Вообще говорит - я слышала как люди рассказывали об озлобленности и непомогании во время войны - но мне везло и на хороших людей и на помощь.

Так они прожили до отступления немцев, спаслись,  когда село сжигали дотла, а жителей угоняли в Германию, потом  уехали в эвакуацию в Пермь. Она все продолжала писать - для себя, в стол, брать любую работу. В эвакуации легче тем, кто официально, с организацией - она же не была членом союза писателей, приехали они сами - по вызову от первого мужа. Вроде бы опять безвыходная ситуация - но опять приходят люди на помощь. Писатели помогают - приписывают ее к своей помощи, детям дают место в загородном лагере писательских детей, помогают с квартирой и пропиской. И у нее постоянная благодарность к людям, радость по поводу любой самой небольшой удачи. И счастье - что пусть хоть и в ледяной зимней Перми - но вся семья вместе, дети с нею, о маме можно заботиться - и ее начинают печатать!

Вот эта вторая линия - про талант и выбор творчества, как профессии - меня всегда тоже очень занимает в книгах-воспоминаниях. Как человек откуда-то с детства знает, что он хочет быть писателем или художником - даже если вокруг некому его поддержать. И вот Панова берется за все, что связано с написанием слов - много и успешно работает журналистом - и все время пишет-пишет что-то свое. В нечеловеческих условиях, когда почти нет бумаги, при свете масляных плошек, на подоконниках - но постоянно пишет. И слава к ей приходит в 41 год - в 46-м печатают ее первую повесть «Спутники» - про санитарный поезд. Если бы не война - она бы стала писателем еще в тридцатые. Но и так - повестью за повестью, роман за романом - ее печатали, потом разгромно ругали, потом за это же давали сталинские премии.

Но главное - она пронесла это желание писать через жизнь. Не обижаясь на судьбу, не жалуясь на обстоятельства - в скитаниях, отсутствии своего угла, с тремя детьми и мамой на руках, зарабатывая им всем  на жизнь, через войну и бедствия, без заказов, платы, обещаний напечатать, гарантий - продолжала писать и сочинять. Большая часть написанного до первого успеха сгинула, но и это ее не остановило.

В общем, очень оптимистичное чтение оказалось - хотя в середине  все эти странствия, беды и войны меня иногда заставляли опускать книгу и передохнуть.

Вспомнила! Я же всегда читаю по чьему-то совету, следам другого увлечения. И тут я про эти воспоминания прочла сначала у iamaglika . Она очень душевно там написала - и с другими подробностями.

Я же нынче принялась за производственный роман «Кружилиха», наверное, не самый у нее художественный, но очень характерный. А потом у меня еще несколько романов, ею описанных в воспоминаниях, особенно меня привлекают «Сентиментальный роман» и «Времена года». Жалко, что воспоминания, собственно, заканчиваются на конце сороковых. Нет подробнее про ее третьего мужа, про то, как она уже заслуженная писательница и как писала послевоенные книги, как снимали фильмы по ее книгам, какими вырастали ее дети.
Tags: reading, vera_panova, writers, writers_and_poets
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 41 comments