2.11 - часть четвертая. Черный медведик
В раскопках в гардеробе нашла кривого полоумного черного мишку. Деточка моя сшила его в классе втором в кружке мягкой игрушки и подарила мне. Мишка этот - часть длинной истории. Я про это и так постоянно думаю при разборках залежей, а тут прямо символ такой.
Думаю-то я про то, что мне очень трудно что-то выбрасывать. Это потому что когда я росла - мы ничего не выбрасывали. У нас семья была очень очень руко-умельная - и мы все переделывали и перерабатывали много-много раз. А одежда - мне частично доставалась от старших кузин, а моя вся доставалась сестрице. Некоторые одежки ей так нравились, что она не могла дождаться, когда мне надоест. И вот поэтому у меня нет того, что есть у детки, например, - легкости в расставании с одеждой. Мои платья имели имя и расстаться с ними просто так было невозможно.
Так вот про мишку.
Поначалу это была китайская шуба из давних-давних времен. Еще до существования китайских рынков и до конфликтов на границе. Был какой-то такой далекий период нежной дружбы с Китаем, от которого у нас остались термос с какими-то румяными цветами, наборы открыток с китайскими счастливыми детьми и трактористами и вот эта шуба из искусственной чебурашки - коричневая, с прямым ершиком и большими круглыми пуговицами.
Ее носила мама в непомненные мною времена. А у меня сначала была черная мутоновая шубка. Когда я выросла, шубка досталась сестрице и долго ею носилась - началась она как оверсайз детсадовская, но надставленная и перешитая сто раз носилась сестрицей до ее подростковых лет.
Мне же мама вытащила из загашников эту русско-китайскую дружбу и отнесла ее в химчистку. Там ее покрасили в черный цвет и отполировали. Тусклая матовая рыжина обернулась блестящим черным ворсом. Мама как-то переделала мне воротник в шальку, из подола отрезала и сшила пояс, и я ее носила еще несколько лет.
Затем мы решили сшить мне пальто. Это было любимейшее пальто моей жизни! Купили пухлую синюю ткань в крупную клетку - синий, голубой и черный, распороли китайскую шубу и сшили длинное пальто, очень приталенное, с раскошенной юбкой. Вся середина у него была голубоклеточная, лиф по прямой, юбка в косую клетку, а рукава, большой капюшон и широкая полоса по подолу юбки были черными из бывшей китайской чебурашки. На талии пальто затягивалось широким черным кожаным ремнем. И я была в нем очень хороша - потому что была такая тоненькая, что пальто сидело, как толстое платье. Вид у него был неуловимо старинный.
Я рано пошла работать и как раз носила это пальто, и как-то на промышленной выставке за мною бежал пожилой француз и восторженно повторял: вы моя русская анна каренИн. Меня это страшно удивляло и я пыталась ему объяснить, что его каренИн была толстая женщина и брюнетка - он мне не верил и твердил, что именно так представляет себе романтических героинь русской литературы.
Ну вот, пальто я износила, пока оно держалось. За ним, когда я уже вышла замуж, последовала объемная куртка, которуя я сшила из толстого серого драпа, старой черной шубки, оставшейся от сестрицы (а ей от меня детсадовской) и темно-синего спилка, выданного подругой. У меня был период увлечения дальним Востоком и северными народами, и из спилка я вырезала и нашила на карманы и спинку крученые узоры, как на всяких монгольских, адыгейских, якутских одеждах.
Пальто же в голубую клетку на всякий случай лежало распоротое на куски наготове. Не уверена, но кажется его нижнюю часть я еще поносила как перешитую юбку. Прошло еще несколько лет и родилась детка. Тогда я достала все, что осталось от пальто, и сшила ей прекрасный зимний мешок - с рукавами и капюшоном. Эта яркая голубо-черная клетка и черный мех очень шли моему китайчонковскому детику. На груди я пристрочила две пухлые звездочки-аппликации из такого же лазурного атласа. Все части пошли в дело - широкая полоса меха с подола стала толстым краем мешка внизу, из рукавов вышли рукава, из капюшона мехового - затягивающийся капюшон. И толстый мягкий двойной ватин и синяя атласная подкадка - все пригодилось.
Она его носила всю первую зиму, санки и мешок - и легко передвигаться по занесенному снегом городу. Потом мешок перешел от нас к моему другу и его новорожденной девочке. Потом вернулся. И опять ушел - к племяннику, сыну сестры моего мужа. От нее уже куда-то канул за горизонт.
И вот, когда я уехала на несколько месяцев от детки восьмилетней, она отыскала у бабушки в лоскутах остатки той самой перекрашеной китайской шубы и сама выкроила и сшила мне очень старательно кривого мишку в подарок:) Я не знаю, какого точно возраста эта шуба была, что-то такое рубежа пятидесятых-шестидесятых, наверное. Посмотрела википедию - в 60-м году уже отозвали всех русских спецалистов и анулировали торговые договоры. Значит, шуба старше. А открытки соответствующие - 57-го года (да, моя мышь привезла эти старые открытки с собой:)
В общем, означает, что медведю шестьдесят лет и он фиг его знает какая реинкарнация той искусственной китайской чебурашки:))
И понятно, да, что я каждую вещь в гардеробе держу в руках и думаю - ну еще можно диванную подушку сшить, а из этой накроить квадратов в лоскутное шитье, а это перешить в кокетку для домашней юбки:)
Думаю-то я про то, что мне очень трудно что-то выбрасывать. Это потому что когда я росла - мы ничего не выбрасывали. У нас семья была очень очень руко-умельная - и мы все переделывали и перерабатывали много-много раз. А одежда - мне частично доставалась от старших кузин, а моя вся доставалась сестрице. Некоторые одежки ей так нравились, что она не могла дождаться, когда мне надоест. И вот поэтому у меня нет того, что есть у детки, например, - легкости в расставании с одеждой. Мои платья имели имя и расстаться с ними просто так было невозможно.
Так вот про мишку.
Поначалу это была китайская шуба из давних-давних времен. Еще до существования китайских рынков и до конфликтов на границе. Был какой-то такой далекий период нежной дружбы с Китаем, от которого у нас остались термос с какими-то румяными цветами, наборы открыток с китайскими счастливыми детьми и трактористами и вот эта шуба из искусственной чебурашки - коричневая, с прямым ершиком и большими круглыми пуговицами.
Ее носила мама в непомненные мною времена. А у меня сначала была черная мутоновая шубка. Когда я выросла, шубка досталась сестрице и долго ею носилась - началась она как оверсайз детсадовская, но надставленная и перешитая сто раз носилась сестрицей до ее подростковых лет.
Мне же мама вытащила из загашников эту русско-китайскую дружбу и отнесла ее в химчистку. Там ее покрасили в черный цвет и отполировали. Тусклая матовая рыжина обернулась блестящим черным ворсом. Мама как-то переделала мне воротник в шальку, из подола отрезала и сшила пояс, и я ее носила еще несколько лет.
Затем мы решили сшить мне пальто. Это было любимейшее пальто моей жизни! Купили пухлую синюю ткань в крупную клетку - синий, голубой и черный, распороли китайскую шубу и сшили длинное пальто, очень приталенное, с раскошенной юбкой. Вся середина у него была голубоклеточная, лиф по прямой, юбка в косую клетку, а рукава, большой капюшон и широкая полоса по подолу юбки были черными из бывшей китайской чебурашки. На талии пальто затягивалось широким черным кожаным ремнем. И я была в нем очень хороша - потому что была такая тоненькая, что пальто сидело, как толстое платье. Вид у него был неуловимо старинный.
Я рано пошла работать и как раз носила это пальто, и как-то на промышленной выставке за мною бежал пожилой француз и восторженно повторял: вы моя русская анна каренИн. Меня это страшно удивляло и я пыталась ему объяснить, что его каренИн была толстая женщина и брюнетка - он мне не верил и твердил, что именно так представляет себе романтических героинь русской литературы.
Ну вот, пальто я износила, пока оно держалось. За ним, когда я уже вышла замуж, последовала объемная куртка, которуя я сшила из толстого серого драпа, старой черной шубки, оставшейся от сестрицы (а ей от меня детсадовской) и темно-синего спилка, выданного подругой. У меня был период увлечения дальним Востоком и северными народами, и из спилка я вырезала и нашила на карманы и спинку крученые узоры, как на всяких монгольских, адыгейских, якутских одеждах.
Пальто же в голубую клетку на всякий случай лежало распоротое на куски наготове. Не уверена, но кажется его нижнюю часть я еще поносила как перешитую юбку. Прошло еще несколько лет и родилась детка. Тогда я достала все, что осталось от пальто, и сшила ей прекрасный зимний мешок - с рукавами и капюшоном. Эта яркая голубо-черная клетка и черный мех очень шли моему китайчонковскому детику. На груди я пристрочила две пухлые звездочки-аппликации из такого же лазурного атласа. Все части пошли в дело - широкая полоса меха с подола стала толстым краем мешка внизу, из рукавов вышли рукава, из капюшона мехового - затягивающийся капюшон. И толстый мягкий двойной ватин и синяя атласная подкадка - все пригодилось.
Она его носила всю первую зиму, санки и мешок - и легко передвигаться по занесенному снегом городу. Потом мешок перешел от нас к моему другу и его новорожденной девочке. Потом вернулся. И опять ушел - к племяннику, сыну сестры моего мужа. От нее уже куда-то канул за горизонт.
И вот, когда я уехала на несколько месяцев от детки восьмилетней, она отыскала у бабушки в лоскутах остатки той самой перекрашеной китайской шубы и сама выкроила и сшила мне очень старательно кривого мишку в подарок:) Я не знаю, какого точно возраста эта шуба была, что-то такое рубежа пятидесятых-шестидесятых, наверное. Посмотрела википедию - в 60-м году уже отозвали всех русских спецалистов и анулировали торговые договоры. Значит, шуба старше. А открытки соответствующие - 57-го года (да, моя мышь привезла эти старые открытки с собой:)
В общем, означает, что медведю шестьдесят лет и он фиг его знает какая реинкарнация той искусственной китайской чебурашки:))
И понятно, да, что я каждую вещь в гардеробе держу в руках и думаю - ну еще можно диванную подушку сшить, а из этой накроить квадратов в лоскутное шитье, а это перешить в кокетку для домашней юбки:)