May 29th, 2019

ryj_angel

Читаю воспоминания: Вера Панова

Читаю сейчас много Веру Панову. Временами меня увлекает какой-то советский писатель старого времени и я начинаю читать все подряд. Так и тут.

Я прочла «Евдокию», ту самую, которую мы так хорошо знаем по старому фильму и откуда используем фразу «мать-ехидна». Перечитала роман «Спутники» про санитарный поезд. А вчера дочитала ее воспоминания - «Мое и только мое». В собрании сочинений они обкорнанные - Панова была очень верующим человеком, а в советском варианте воспоминаний, конечно, никаких упоминаний бога, упований на него и благодарностей ему быть не могло. Но я взяла в библиотеке издание уже двухтысячных годов, так что там все есть.

Отдельно стало раздражать то, чем наши читатели обычно хвалятся - чтение за едой:( Все библиотечные русские книги обильно заляпаны пятнами от еды, на краях страниц постоянно волнистые участки - брали мокрыми руками. В первые разы это мне казалось смешной антропологической деталью, а сейчас, и правда, начало раздражать.

Но про саму книгу. Воспоминания чудесные, очень подробные. Я вообще люблю воспоминания - и отдельно люблю ощущение, которое встает как  цветной свет, брошеный на все повествование. Вот Вера Панова - очень добрый и милый человек. Какая-то бесшабашная милая храбрость в ее поступках, доверчивость и готовность к чудесам, пусть самым мелким, внимание к деталям - все это мне очень душевно понравилось.

Мне нравится в воспоминаниях то, что мы уже знаем, в каждой ситуации, чем все кончилось, нет этой зыбкой неуверенности вымысла, автор вычерчивает свои линии, соединяет события, понимает - ах, вот это что было. И часто еще  и предупреждает - все кончилось хорошо, или наоборот - мало мы тогда знали, что это наши последние спокойные дни.

А мне нравится свое вычитывать, свои линии. Две вещи меня всегда занимают в людях - семейные отношения и развитие таланта.

Очень люблю, когда люди росли в любящей семье и когда свою имели любящую. Вообще отношение к детям - к самому автору в детстве или его - к собственным детям - кажется мне очень важным. Правильная нежная любовь в родительской семье, мне кажется, задает весь вектор жизни потом у человека - насколько он будет устойчив, спокоен,  ожидать от жизни хорошего,  не бояться трудностей и переносить невзгоды. Все потому, что он вырос в этой спокойной уверенности - я хороший, меня есть за что любить.

Вот Панова описывает такое детство свое, с большой нежностью и к маме и ко всем, кто занимался ее воспитанием - няням, учительницам. Небольшой кусок дореволюционного этого детства в Ростове - революция случилась, когда ей было 12 лет - дал, видимо, заряд ей на всю жизнь. А потом она дважды выходила замуж и родила трех детей. Счастье ее было очень коротким - с первым мужем она развелась (но потом дружила и виделась всю жизнь), а вот второй был ее большой любовью и счастьем. Она успела родить двух сыновей - и его арестовали в 1935-м. Как всегда по идиотскому надуманному шпионскому делу, потом суды, с повышением градуса - и в конце концов отказ в посылках, «без права переписки» - и до его реабилитации после 20-го съезда, она даже не знала, жив ли он. «Реабилитирован посмертно» - было ей известием  спустя двадцать лет, что где-то, когда-то он потерял жизнь.

И вот ее собственная счастливая жизнь - милые дети, любимая работа в газетах, свой дом - перевернулась. Ее уволили с работы, конечно, как жену осужденного,  знакомые переходили на другую сторону улицы, как от зачумленной, других работ не давали. А у нее на руках трое детей и старенькая мама. Надо где-то жить, нужно что-то есть. И она справляется, бьется, как птица, защищая и детей и себя. Увозит их, когда возникает опасность, что ее сошлют в лагеря тоже, а детей свезут в детский дом. Сохраняет семью, изворачивается и находит заработки.

Collapse )