May 9th, 2016

ryj_angel

Список обид, что с ним теперь.

На меня напал стих расхламления - я разбираю всякие мелкие запасы, навалы и приобретения и выбрасываю ненужное, а нужному и прекрасному нахожу место близкое, удобное и позволяющее радоваться часто и активно. Как ни странно, одновременно мысленно постоянно расхламляю воспоминания и старые эмоции.

Помните у меня был в работе "список обид"? Я с ним практически закончила и теперь у меня обрабатывается "список неловкостей" - случаи, когда я повела себя нехорошо, странно, неловко, или сложилась случайность, которую я не объяснила и люди подумали про другое. Вот из этого списка  ( воображаемого, я его не записала пока) все время вспоминаются какие-то ситуации. Я поняла, что я их даже до ума не довожу - они проплывают в полусознании - выныривают, я мысленно шиплю как от зубной боли, кривлюсь и заталкиваю их поглубже. Нынче же, такие выныривания я хватаю за шкирку, выношу на свет,  рассказываю себе - и смотрю на них прямо, не морщась, описываю и действия и чувства и последующие чувства - и говорю про них себе правду. В идеале в следующий раз они вспомнятся просто как словесное событи, без эмоций, без вот этого ноющего зубного ощущения, перестанут быть с занозой.

И к ним я применяю третий подход, который у меня придумался со списком обид.

Первый был переигрывание. Я прошла по всему списку и переиграла мысленно ситуации, попробовала их сделать иными, с иным поведением, иным развитием. Многому это помогло. Но не всему. Когда я просмотрела список второй раз, оказалось, что многие детские обиды не разрешились ничем. Они оказались упорнее, чем взрослые. ( Кстати, под "обидами" я имею в виду - "мне нанесли обиду, ущерб", а не "я надулась и затаила обиду").

Самый чистый пример этого рода - я первоклассница, пробираюсь на четвертом этаже к библиотеке на перемене, вокруг плотные толпы орущих и бегущих, все больше и выше меня. У нас первоклассников было свое отдельное крыло, классы на первом этаже и свои раздевалки, так что мы не пересекались со старшими. Но библиотека, в которую я сразу страстно стала ходить, была на четвертом - и там было царство "больших", от которых я видела, пробираясь сквозь толпу, большей частью ноги и животы. И вот  я  гребу против течения, маленькая, прижимая книжки к животу - и кто-то, идущий мне навстречу,  я его не вижу, но по размерам примерно четвероклассник, на ходу, без всякого повода, быстро и прицельно дает мне оглушительную пощечину. Толпа несется в обе стороны, он мгновенно исчезает у меня за спиной, я даже повернуться не могу, и остановиться тоже, все идут и я иду. И я в этой толпе больших продолжаю идти, чувствуя совершенно непереносимые ощущения. Я читала о пощечинах только в книгах, и меня потрясло, что это очень больно, очень - по нежному лицу, больно так, что в ушах начинает звенет и слезы вскипают - и второе - что это страшно оскорбительно. Я на всю жизнь поняла, отчего оскорбляли, давая пощечину - это без объяснений, на животном уровне немедленно понятно - это такая вещь нацеленная на оскорбление и унижение.

И вот эта обида - она ничем не перерабатывалась, я ее все время чувствовала заново, свежей, с теми же закипающими чувствами. А взрослые нанесенные обиды обрабатывались легко. Мужчина-козел и все его проступки легко потеряли после первого же прохода хоть какую-либо эмоциональную значимость. Первые же пробы переигрывания  привели меня к пониманию, что там была системная, глобальная ошибка в отношениях, потому что любое переигрывание, любое другое мое поведение, любое непринимание нежелательного или настаивание на своих желаниях неизменно по сюжету приводило к тому, что мы расстаемся. Буквально на любом этапе - через две недели или десять лет. Поэтому все чувства в этом разделе сразу отправились в мусор вместе с участником. Но вот детские истории - оказались твердым орешком.

Ко второму проходу я поняла, что меня не устраивает то, что я считала своим достоинством - невозмутимость, логичность, умение быть объективной.Collapse )