September 16th, 2014

ryj_angel

Большая любовь к большой воде

У меня есть сильнейшая любовь к большим поверхностям воды - хоть реки, хоть океана. И я все время забываю, как я это люблю. А тут в числе завлечений помогать детке у меня было еще погулять по Санта-Монике и походить по берегу океанскому там. Во всех кино  как типичный Лос-Анджелес как раз показывают этот пляж, и их пирс, и прогулочную дорожку вдоль океана.

И у нас никак не выходило, все занято, выйти съесть бенто в соседней японской забегаловке - и назад к работе. И в последний день, когда мы все перевезли, квартиру сдали, дела закончили, детка сказала - у тебя последний шанс. А мне уже казалось, что я не очень хочу, чего уж там. Но она меня отвезла на берег и сказала - я не пойду, я вымоталась невозможно и мне еще вести машину обратно два часа, так что иди одна.

Это был такой прекрасный и мягкий перламутровый час перед закатом. Я устала от жары и от стояния на ногах весь день. Стоянка была плотную к прогулочной дорожке, по дорожке гуляли с колясками, бежали в кроссовках и катились на роликах те, кому океан привычен и достаточно его кромку видеть вдали. Я перешла дорожку и ступила в песок за низким парапетиком. От меня и далеко-далеко до кромки океана шел белый песок. Я сняла сандалики и пошла босиком. Немедленно стало прекрасно. Песок был прохладный, упругий, густой и глубокий. Уставшие ноги  погружались в это прохладное и плотное и оживали на глазах. Вскоре я поняла, что идти, отталкиваться и наступать в этот глубокий песок занятие, требующее усилий - икры напрягались всеми мышцами. Огромное поле передо мной было совершенно пустое, на дальнем краю его была небольшая гряда, а от нее берег спускался вниз - к океанской волне. Тут и там сидели компаниями толстые серьезные чайки - рассаживались редко, солидно, смотрели внутрь круга, думали о чем-то, косили сторожевым глазом в сторону людей. Когда я приближалась, неторопливо, боком отбегали подальше от меня, втыкаясь в своих, редко лениво расправляли крылья, чтобы отлететь. Никого нет, не нужно держать лицо или осанку, я брела совершенно сомнамбулически, расслаблено, упиваясь ощущением песка вокруг ступней.

А потом дошла до гряды. Это немного больше накиданного песка от прибоя. Мне было все равно, влажный ли он, я немедленно в него села, поставила ноги вниз по склону и стала смотреть на полосу прибоя. Большущие синие волны набирали дыхания, потом катились на берег и разливались длинным тонким слоем прозрачно-зеленого, украшенного кружевными кружочками пены. Откатывались назад, открывая ровный твердый песок, перламутровый, как отражающееся в нем небо. Пахло океаном, простором и солью. У меня внутри набирался высокий звук, от которого щипало в носу. Всегда, когда я вижу большую воду, мне хочется вот так высокой нотой вопить - и-и-иииииии. Недалеко от меня резвился маленький мальчик - он садился с размаху в изрытый ямками этот склон влажного песка в любом месте и начинал салютом швырять вверх песок снизу вверх. Потом перебегал на другое место, хлопался туда и взметывал песок оттуда. А прямо передо мной по твердому прибою ходил маленький изящный куличок, деликатно отходил от  набегающей воды или позволял ей захлестнуть вокруг длинных ножек, потом бежал вслед за отходящей водой и быстро выкусывал что-то из песка.

У меня было такое ощущение счастья, что я позвонила и детке и мужу и бессвязно накричала в трубку, как, как, как мне тут замечательно - и волна, и песок, и запах, и перламутр.

Насиделась досыта, встала и пошла к воде. По твердой мокрой плоскости туда и сюда ходило множество людей, кто-то лез купаться, кто-то бежал. Какие-то красивые люди ходили босиком мне навстречу - стройные худые серферы, круглые крепкие, круглопопые латинянки в бикини, хипстерского вида женщины в вышитых туниках. И я тоже пошла по твердому и мокрому - твердому настолько, что от ног оставались незначительные вмятины, не разворачивающие песок до зернистости. И пошла ближе к воде, чтобы захлестнуло волной, и посмотреть, насколько она теплая. Она была совершенно комфортно теплая-прохладная. Мне пришлось высоко подобрать свою матросскую юбку и зажать собранную выше колен, и все равно сзади она намокла, и мне было все равно. Я долго шла по берегу в одну сторону, никакой воли не было остановиться, ушла далеко, каждую налетающую волну, каждый этот длинный мелкий раскат встречая восторгом, как новый. Еле-еле заставила себя повернуть, медленно дошла до траверса стоянки, опять ушла вперед.  В сторону солнца песок особенно сияющ - идешь как по огромной площадке перламутровой. Краски на людях особенно яркие в низком солнце. Все чувства просто рыдают от восторга и полноты впечатлений. И вода, и запах свежести - и точно море пахнет арбузом!

Как я себя вырвала из этого транса и смогла вернуться к машине, я просто не знаю. Наверное, подкрадывались сумерки и цвета начинали уходить.  Опять по этой длинной пустыне густого песка, опять мимо толстых солидных чаек. Детка дала мне бутылку с водой, чтобы я смыла мелкий-мелкий неопадающий песок с ног - и я просто упала в сиденье, в изнеможении. Как я могла такое пропустить бы - я же уже готова была! Ну не доедем до пляжа и ладно. И как хорошо, что она меня все-таки довезла. Как я могла забыть, что я так люблю большую воду!
ryj_angel

Бенеснапинг в музее. Мадонна с младенцем

 Я к этой мадонне не раз возвращалась в кругах по залу. Во-первых,  Иисус тут очень похож на дочку одной моей знакомой. Во-вторых мне очень нравилось, какие у них кавайные личики.  На таких картинах раз на раз не приходится - то младенец со старческим личиком, то мадонна с грустным выражением. А тут оба такие лапочки - с этими круглыми глазками и маленькими ртами.



И не только они:) У ангелов тоже фамильная улыбка.


А картина целиком на меня произвела странное впечатление своими плоскими гуашевыми цветами и я все никак не могла уловить ассоциацию, вертящуюся близко. И только сейчас поняла. В кино часто участвуют "семейные портреты" или " старинная живопись" - и всегда видно, что ее сделали прямо сейчас, для кино, и что сделали очень экономными методами - лица слегка подробнее, а остальное вот такими широкими плоскими цветами, чтобы закрыть большой холст.
Кавайность, кстати, усиляется жестом младенца - раздвинь он пальцы галочкой, был бы типичный японский ребенок фотографирующийся