July 22nd, 2008

ryj_angel

Ночное чтение

А понедельник я отдала чтению. Я ужасно живу. Во-первых, ничего не делаю. Во-вторых, ничего себе не разрешаю делать. Вроде как все недостаточно хорошо и недостаточно доказало. что на это время тратить нужно. Поэтому смейтесь-смейтесь надо мною, но я себе выделяю дни и разрешаю. Или заставляю.

И в понедельник я читала воспоминания самых разных людей о писателях наших советских. Картина удивительная, страшненнькая временами - все на всех могут стучать, все с опаской, обычная реакция кажется опасной фрондой, писательству слов в ряд придается другая , дополнительная значимость и важность.

Поразила история с Марией Петровых, поэтессой, хрупкой и странной и Мандельшамом. Осипа взяли органы за стихотворение о Сталине, и он на вопрос, кто еще знал о стихотворении, назвал несколько человек, которые якобы записали себе этот стих. В том числе и Петровых. На нее друзья смотрели уже как на пропавшую без вести, узнав об этом. Записала поганое стихотворение? Хранила? Не доложила?

А она не записывала. Кто бы в своем уме записывал и хранил такое?
Мандельштам был в нее влюблен и придумал так сказать, чтобы ее тоже взяли, арестовали и сослали с ним вместе куда-то в глушь - и там он будет у нее все время на глазах и нарисуется так, что она его тоже полюбит.
Тяжелое крыло косы прошло мимо нее, но Мандельшаму она этого не простила за всю свою жизнь.

А еще много-много читала про Тарковского-старшего. Я стихи его люблю внутренним дыханием, но ничего вообще про него не знала, ни единого факта. Давным-давно мне мама подарила его книжку, я открыла первую страницу и увидела портрет настолько страшный, что потом все время его пролистывала, а может даже склеила страницы.
Там было лицо фашистского убийцы. Вот как их снимали в нашем кино - квадратное тяжелое арийское лицо - и при этом театрально-злодейские брови вразлет вороновыми крыльями, глаза как два черных дула, узкий надменный рот, резкие, как грим, складки. Страшное, тяжелое, каменное, активно безжалостное лицо.

А в воспоминаниях все говорят одно, просто повторяющееся - невероятно, необыкновенно красив.
И я им поверила:) Надо людей видеть живых, в движении, с голосом.
Инна Лиснянская, поэтесса - воспоминания о разговорах и дружбе с Тарковским в доме творчества Переделкино. Очень интересно. Он, оказывается, был смешливым и детским - детским милым и детским эгоцентричным. Покупал шитых мишек. И спал, разложив мишек у кровати. А иногда и так - покупал мишек, а брошеные дети в первой семье голодали...
Она легко пишет - ярко, незлобно, подробно.