April 23rd, 2004

ryj_angel

О сколько нам открытий чудных... Рыба в моей жизни.

Хе-хе, почитала про "радостные открытия"
Вспомнила про свое.
Я рыбу не ела. Вот совсем не ела. не совмещалась она с моим организмом. Если дома варили рыбий суп, именуемый ухой - я просто из дома уходила, потому что запах не могла вынести. Я никогда не пробовала селедку. За все время до появления кренделя я ела рыбу три раза в жизни. Потому что нельзя было не есть:)
Первый раз бабушка в деревне зажарила сковородку свежих карасиков в сметане. Они лежали брюшком к спинке, дружной толпой, тихо посапывали и кряхтели от жара. Все кузины мои едят, и другой еды нет. Но в карасиках была икра, которая, затушившись в сметане, была вполне вкусна. А остальное можно было тихо саботировать, охая и жалуясь на игольчатые кости.
Второй раз моя первая любовь жарила для компании рыбу кусками. Я страдала от запаха, но не могла выйти с кухни, где мы уединились. Полудетская душа моя проглядела на него все глаза, поэтому, когда он протянул мне самый румяный, золотистый, обжаренный кусок, я остолбенела всего на долю секунды, а потом взяла. И ела. Давилась и улыбалась. Хотя из его рук я могла взять и кусок гофрированного картона, поджаренного на подсолнечном масле...
Третий раз наша подруга, играющая всю жизнь, решила сыграть в замужество. Всю эпопею она умудрилась уложить в четыре дня. От момента, когда она пришла к будущему мужу и сказала: Ты тут, помнится, что-то говорил насчет женитьбы? Давай быстро женимся.
Странный друг, позднее дитя знаменитых в своей области родителей, действительно время от времени это говорил. Но не более того. К этому времени у него была девушка ( просто копия нашей подруги, правда, если приглядеться, перерисованная неумелой рукой) Девушка на две недели уехала в студенческий лагерь. Зря это она так. Потому что наша подруга железной рукой срежиссировала его согласие, приход его родителей свататься, согласие своих родителей, дарение фамильного золота будущей невестке, а также экспедицию своего папы-писателя в дальнее село за рекой, где у него были родственники. В городском загсе ждать хоть тресни надо было не менее месяца, а в сельсовете женили в тот же день. Папа прописал там дочурку, а заодно заоформил оба паспорта. На следующий день был снят ресторан и укомплектован гостями. Я срочно вызвана с дачи, как стилист и модельер. Платье придумано из нерезанного куска сливочного шифона плюс атласные ленты и жемчужные бусины, босоножки расшиты тем же жемчугом...
Назавтра молодые едут в дальнее село благодарить родственников, а также прокатиться на теплоходике в ясный летний день, а ввечеру - ресторанничать.
Я ночую у них, понятное дело. Подвешиваю на шелковых ниточках бусинки к задникам босоножек. Невеста высыпается, а я сижу на кухне, где ее мама, совершенно обалделая - вы правильно догадались - жарит рыбу! Два часа ночи. А с мамой до сих пор никто не поговорил. Я понимаю ее состояние. Но разговаривая, она подкладывает мне эту жуткую рыбу. И я вынуждена ее есть. Не время ведь офигевшей маме невесты, практически уже чьей-то теще, рассказывать, как не сложились мои отношения с рыбой...

А страшное испытание коммуналкой, когда я сама вышла замуж? Говорливая соседка время от времени бок о бок со мной, на той же плите, условно поделенной пополам, начинала... ну да.... жарить рыбу... Но это было особенное мероприятие. Она брала огромную глубокую сковороду и засыпала ее до краев какой-то особо циничной мелкой рыбешкой. Ужаса было два. Нет три.
Третий в том, что я должна была бросить свой готовившийся ужин на плите и под благовидным предлогом унести ноги.
А два первых... Рыбка, оживляясь на огне, начинала вонять нестерпимо, непереносимо, несовместимо с моим нахождением в сознании.
А второй было еще ужаснее. Вся это по началу серебристо-темная масса начинала проявляться, как фотография наоборот - и у каждой микроскопической рыбки, а было их там мириад - начинали белеть и вылазить по два очумелых глаза. Гигантская сковорода, вся глядящая на меня двумя мириадами белых глазок - до сих пор является мне в кошмарных снах.

Ясен пень, в нашем доме рыбу никто не покупал, не жарил и не ел. Появившаяся охотница и рыбоедка Крыся ( мемуары раз и два) заставила меня покупать и варить смерзшиеся безголовые тушки хека и минтая. Заведена была для этого "поганая", как говаривала моя бабушка, кастрюлька. Что не сделаешь для любимой заразы. Главное увернуться от поцелуев с благодарностью за еду.

И тут я обнаруживаю себя в интересном положении. Три трехлитровых банки с солеными помидорами за неделю - вместе с водой и приблудившейся травкой. Это еще нормально, правда? А вот когда поганая кастрюлька стала вызывать у меня интерес - это уже вызывало беспокойство. К концу моего неоконченного срока я просто не дожидаясь, пока остынет, выхватывала вареные хвосты из кастрюльки и жадно запихивала в рот. Перед попой с сердечком приходилось извиняться и ставить ей варить новую порцию.
Короче, недолгое время своей жизни я рыбу ела, ела с удовольствием и радостью. А теперь я подбираюсь, наконец, к теме, заявленной в начале.

Сижу это я при большой компании людей, а где компания, там всякой еды полно. И с удовольствием наворачиваю какую-то нежнейшую жаренную кусками рыбу. Корочка золотистая, внутри отливает перламутром белое мяско. И тут мне приходит мысль в голову. Поразительная мысль. Просто гениальная! Я оборачиваюсь к народу и говорю:
- А вот интересно - отчего это никому в голову не пришло делать из рыбы тушенку, наподобие мясной и заворачивать в консервные банки?? Ведь так вкусно - и удобно было бы - а никто не делает!
А среди народа странное-странное молчание. Просто нехорошее какое-то молчание. Смотрят на меня страннейшими глазами и ждут вроде чего. Я их обвожу ясным взором и все жду в свою очередь, когда же кто-то оценит справедливость моих слов и гениальность идеи.
Потом сестрица моя со странным же опять хрюканием объявляет народу:
- И не ждите... Она не шутит, чтобы вы знали!

Потом-то я вспомнила внутренним взглядом художника, как в магазинах, за неимением товара, выстраивали пирамиды из печенья "Юбилейное" и банок с рыбными консервами...