Alika (rikki_t_tavi) wrote,
Alika
rikki_t_tavi

Categories:

"Бумажный занавес, стеклянная корона"

Про детектив отдельно еще хотела сказать. Алена  Михалкова, жежешная eilin_o_connor , написала новый детектив про ярких деятелей российской эстрады, ужасно смешной  - и трогательный, как ни странно. И я от  нее получила "Бумажный занавес, стеклянную корону" как раз перед полетом. Супер - я почти не заметила пути, так веселилась, разгадывая героев.
Бумажная на Озоне тут. А литресовская электронная и аудио - тут.

Там над ними сначала потешаешься, а  потом понемногу практически полюбляешь. Есть такая вещь, которую посторонние наблюдатели легко забывают - не бывает бесплатного успеха. В любой успех вложено столько труда, столько того, что посторонний человек совершенно бы себе не захотел, что когда это понимаешь, понимаешь опять же - нет никакого волшебного  успеха даром.

Детектив практически герметичный, все происходит в особняке двухметрового красавца в золотых костюмах. Гости собрались на ужин...

*********

А немолодая женщина уже расставляла на столе яства. Гамбургеры, щедро политые кетчупом. Рассыпчатые дольки золотой картошки. Кока-кола в больших бутылках.

Бабкин замигал. Это и есть роскошный ужин, на который Грегорович созвал друзей?

И не просто друзей. Цвет отечественной эстрады. Знаменитостей, чьи лица известны каждому, хоть иногда включающему телевизор.

– Где моя еда? - капризно осведомилась красивая зеленоглазая женщина с широкими, как у пловчихи, плечами.

Бабкин открыл воображаемое досье. "Татьяна Медведкина, тридцать четыре года, балерина". Из театра ушла на пике популярности со скандалом, который, поговаривали, набрал обороты ее стараниями. Благодаря шумихе, Татьяна все время была на слуху, участвовала в разнообразных проектах, от десанта звёзд на необитаемый остров до нашумевших "Танцев с толстяками".

- Сейчас принесут, солнышко! - ласково заверил Грегорович, сидевший во главе стола. - Голодной не останешься.

Сергей настороженно относился к мужчинам, на которых вынужден был смотреть снизу вверх, а Богдан Грегорович оказался выше него едва ли не на голову. Единственный, кто полностью совпал с собственным телевизионным обликом: рослый красавец с миндалевидными карими глазами и бородкой-эспаньолкой. Прочие отличались: почему-то каждый в реальной жизни был сантиметров на двадцать ниже, чем представлялось Бабкину, и значительно стройнее.

Кроме Кармелиты. "Знойная женщина, мечта поэта", - непременно сказал бы Илюшин, будь он здесь.

Кармелита – сценический псевдоним. Урожденная Вероника Копытина. Пела по ресторанам и казино, пока не создала удачный комический дуэт с младшей сестрой, Кончитой. Дуэт стремительно завоевал популярность, не в последнюю очередь благодаря контрасту между сестрами, который те умело обыгрывали. Кармелита - пышная, роскошная, с черными кудрями и страстным взглядом. Женщина-огонь. А Кончита - тонкая, ломкая, бледная как призрак.

Артистизмом бог обеих сестер не обидел, поэтому на сцене они сочетали клоунаду с действительно хорошим вокалом. Песенки, конечно, были так себе. Говоря начистоту, дурацкие были песенки. Но, во-первых, привязчивые. "Дам-дам по башке" до сих пор распевали в тех дальних уголках страны, куда новости и мода добираются с десятилетним опозданием. А во-вторых, как будто у остальных лучше!

Со временем сестра вышла замуж и оставила эстраду, а Кармелита продолжила выступать.

По телевизору Сергей Бабкин привык видеть неряшливую бабу с макияжем в стиле первобытных африканских племен, неожиданно получивших в качестве гуманитарной помощи десять коробок просроченной косметики. Периодически Кармелита принималась худеть и при малейшем успехе втискивала свои буйные телеса в платья, которые были бы малы даже кошке. Тело перло из них как дрожжевое тесто из кастрюльки, и Кармелита становилась похожа на ведьму из диснеевской "Русалочки". Прыгая по сцене в тяжелых ботинках и пеньюаре, она хрипло распевала "Еще триста грамм и по коням", трясла гривой, топала, ухала, свистела по-разбойничьи, сунув два пальца в рот, и в целом производила впечатление слегка помешанной. Казалось, даже камера оператора наезжает на нее с опаской.
Но при личном знакомстве Кармелита ошеломила Бабкина.

Это была коренастая женщина с колдовскими глазами: черными, глубокими, блестящими, как мокрая смородина. Сходство усугублялось платьем в рваных оборках болотно-зеленого цвета по всему подолу, наверняка изыском дизайнеров, которое, однако, выглядело форменными лохмотьями. На шее – Бабкин не сразу рассмотрел – болталась сушеная лисья лапка на серебряной цепочке.

-... он вылезает на сцену вдребезги бухой и орет в микрофон....
- ... а я отвечаю: милая моя, я здесь пела, когда ты еще на горшке сидела, и буду петь, когда тебя крышкой накроют...
- ...уроды! я им: у меня концерт через сутки! а они мне: ничего не знаем, все вопросы к таможне...

Под общую болтовню Бабкин решил, что настала пора провести полную ревизию. С кем ему предстоит иметь дело в ближайшие сутки?

Итак, за столом десять человек.

Его наниматель Джоник, в миру – Ринат Баширов. Если скосить глаза, будет видно, как двигается его узкая челюсть, перемалывая куриные кусочки в панировке.

Ведьма Кармелита. Рассеянно накручивает на острый палец смоляную прядь, пьет минералку, цепляет всех подряд своим острым языком-крючком.

Балерина Медведкина. Занята шпинатом.

Мужчина с холеным барским лицом и пальцами в тяжелых перстнях - Никита Вороной.

Снова кумир миллионов. Секс-символ российской эстрады. Любимец женщин и отдельных уголовных элементов, улавливавших в лирике Никиты что-то бесконечно родное, близкое. Песни "Прости, старушка-мама", "Я пропал с этой женщины", "Три дороги, две тюрьмы" стали хитами везде, от кабаков до кабинетов премьер-министра. Никиту Вороного слушали все. Некоторые, конечно, принудительно, поскольку в маршрутке или в магазине музыку так просто не выключишь. Но большинство – добровольно.

Вороной вспахивал ниву народности, душевности и патриотизма. "Я простой человек, - делился он. - Плоть от плоти России-матушки!"

В подтверждение последних слов Никита всегда носил белоснежную рубашку, расстегнутую до пупка, в вырезе которой виднелась мускулистая грудь. Демонстрировал плоть, так сказать.

В публичных проявлениях задушевности Вороной доходил до таких высот китча, что это становилось без пяти минут искусством. Исполняя песню "Моя!", Вороной брал зубами с рояля алую розу и шатался с ней по сцене, вращая глазами и делая безумное лицо. Что должно было свидетельствовать о страстной влюбленности. Люди несведущие, случайно попавшие на концерт, наблюдали за этим перфомансом с оторопью: больше всего Никита напоминал сдуревшего пса с костью, пытающегося сообразить, куда бы ее качественнее зарыть.

В конце концов он прятал розу в рояль. Что значило: любовь мертва. "Сообразил!" - радовались несведущие люди.

Итак, Вороной, балерина, Джоник, Кармелита... Кто остался?

- Этот ваш гренадер! Он меня пугает!
Бабкина вышибло из его мыслей ударом под дых. Балерина Медведкина указывала на него длинным розовым ногтем и, судя по страдальческому выражению лица, была чем-то оскорблена.
- Он на меня смотрит!
Все уставились на Сергея.
- Я? - изумился Бабкин.
- Таращится!
- Да я ни за что...
- Вы посмотрите, посмотрите, как глаза выпучил! Как краб!
Сергей уже собирался категорически откреститься от любого интереса к Медведкиной, как вдруг поймал взгляд вошедшего мужчины.
И споткнулся на полуслове.
"Шестерка Грегоровича", - охарактеризовал его Джоник два дня назад.
"Кеша Кутиков, мой камердинер", - представил его сам хозяин.
Широкоплечий толстяк с мягким, неуловимо меняющимся лицом. Губы сложены в полуулыбке Чеширского кота: того гляди сам Кутиков исчезнет, а улыбка останется в воздухе. При встрече на Джоника посмотрел коротко, на Жоре взгляда вообще не задержал, а вот Сергей его внезапно заинтересовал. Темно-серые глаза остановились на сыщике, и вот тут-то Бабкин и увидел, как меняются невыразительные черты. Лицо камердинера собралось. Из-под личины любезного, будто обтекаемого лакея выглянул жесткий и проницательный наблюдатель.

Выглянул – и снова спрятался.

Но это ощущение резанувшего взгляда-скальпеля Бабкина озадачило. Что у нас за камердинер такой непростой, спросил он себя. Надо выведать у Макара подробности.

И вот этот непростой человек вошел в дверь, в одну секунду оценил ситуацию и посмотрел на Сергея очень выразительно.

Бабкин не был силен в понимании молчаливых приказов. В отличие от Илюшина, который ловил эмоциональные волны окружающих точнее, чем эхолокатор летучей мыши – сигналы от препятствий. Но здесь даже у него не оставалось места сомнениям: ему явно подсказывали, что делать. А вернее, чего делать не надо.

"Не отпирайся".

- Простите, пожалуйста, - покаянно сказал Бабкин, обращаясь к балерине. - Я действительно засмотрелся. Просто вы очень красивая. Никогда таких не видел.

В наступившей тишине громко присвистнул Грегорович.
- Ай, молодец! - весело сказал он. - Слышишь, Танька? Все у твоих ног!

Балерина посмотрела на Бабкина заинтересованно. До того заинтересованно, что он ощутил желание слиться со стеной. Его как будто ощупали с головы до ног, заглянули в рот, проверили зубы и оценили степень износа копыт.

Сергей попытался снова поймать взгляд Иннокентия, но тот, откупорив вино, растворился в воздухе.
Если бы Бабкин знал, что через полтора часа один из сидящих за столом будет мёртв, он сделал бы всё, чтобы камердинер остался в комнате".

*****
 Там эти песни специально сочиненные для детектива - отдельно смешно! "Дам-дам по башке!" я потом долго распевала. Причем, я понимаю, если у вас это среда обитания,  вам может быть не так смешно, но мне это все практически  "по следам моей памяти" было, из безопасного далека - я сильно повеселилась. Алена, спасибо за то, что у меня поездка сразу началась весело и душевно!
Tags: about_lj_users, anthropology, reading
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 57 comments