Alika (rikki_t_tavi) wrote,
Alika
rikki_t_tavi

Categories:

Практика в театре и гвоздики в полу

Смотрела сейчас каталог с выставки старого театрального художника, расчувствовалась, вспоминала разные истории в театрах:)

Мы за время учебы поработали практически во всех театрах города - где-то была учебная практика, куда-то нас срывали с уроков и посылали срочно доделывать задник к премьере. А на преддипломную практику нас с подругой С. отправили в татарский театр. Были, наверняка, у нас в группе кандидаты и более подходящие - некоторые стали известными татарскими художниками впоследствие.

Татарский театр был раем для актеров - зал каждый день заполнен до предела, публика приезжала из самых дальних районов, завсегдатаи ходили чуть не раз в неделю обязательно. Каждая смешная реплика, каждый удачный жест, каждая трогательная сцена сопровожалась немедленными аплодисментами, смеялись быстро, щедро, открыто. Я там как-то смотрела "Тартюфа" - но уже в новом специально выстроенном здании, а не старом особняке. Главную роль играл пожилой актер, народный артист - и играл великолепно. Публика устраивала овации после каждой реплики. Мы с подругой С. сидели в рядах с аудиопереводом. Переводчица смотрела спектакль с нами - она начинала безудержно смеяться в каких-то сценах, а потом уже, отсмеявшись до стона, быстро скороговоркой переводила нам, что сказали на сцене.

Но на практику нас послали еще в старое здание, особняк на тихой улице. Зрительный зал поразил меня тем, что был выкрашен в поросяче-розовый цвет и украшен поверх золотом. Впрочем, зала мы почти не видели, потому что нас сразу определили куда-то в дальние мастерские, выдали пропуск и ходили мы через служебный вход. Поначалу там, видимо, еще не придумали, что с нами делать, и поставили нас на татарские полотенца. На столах были натянуты полотнища белой ткани, нам выдали несколько красок, трафареты и специальные щетки, размером почти сапожные, с очень тесной щетиной. Показали что и как - краски брать совсем мало, растирать щеткой на специальной палитре, потом через трафареты натирать на ткань - так чтобы она не смачивалась насквозь, чтобы рисунок тонким слоем лежал на поверхности и был ровнехонький по цвету.

Мы быстро приноровились и печатали ряды красных цветов и зеленых узорных листьев. Это сейчас всяких материалов и инструментов полно, а тогда в подобных мастерских все делали из подручных средств, но мне в каждом театре нравилось, как хорошо, удобно, подогнано делались эти инструменты, как береглись и хранились аккуратно. Полотенца у нас выходили загляденье, столы высокие, нагибаться не нужно, стой себе разговоры разговаривай, пока набиваешь цвета.

Но через пару дней с полотенец нас сняли и дали ответственное задание. Привели в большую мастерскую - на полу был растянут и прибит гвоздиками большой кусок неотбеленной бязи, размером примерно с большую кухню. Нам выдали карандаши, краски и загадочную небольшую дощечку. Дощечка оказалась единичной паркетиной, а задача наша была нарисовать на этом куске паркетный пол.

Подруга С. грубо сказала "дай сюда!", быстро разулась, залезла на ткань, приложила в середину паркетину, повернула ее на какой-то угол и лихо обвела. Потом приложила к обведенному с краю и обвела еще раз. Я занервничала.

Подруга С. училась со мною в физмат-школе, в худ. школе, и вот мы уже заканчивали художественное училище. У нее было блестящее чувство цвета, но математика ей не отвечала взаимностью. В школе было правило, гласное или негласное, не знаю - после 21-й двойки ученика отчисляли. Подруга С. в свое время это количество выбрала, и с ней попрощались. Так делали нередко, кстати - учиться было очень трудно, обойти препятствие в виде учебы невозможно, Сканави мстительно набрасывался из-за угла и безжалостно пихал каждого на выход. Ничего страшного, однако, с отчисленными не случалось, обычные школы они поголовно заканчивали с золотыми медалями.

Так вот, занервничала я потому, что никаких направляющих подруга С. проводить не стала, а я знала, что вот эта "елочка" страшно коварная штука, ее и вычертить-то трудно - тут она заходит друг на друга - там должна совпасть с выступами другого ряда. А уж вот так, прикладывая дощечку к предыдущей линии... Пришлось разуться и броситься отнимать карандаш. Некоторое время мы препирались, пихались и проводили свои жирные линии поверх чужих. Я ложилась на живот, закрывала один глаз и смотрела вдоль пилообразной линии - она явно вихлялась. В следующих рядах у нас начинало не совпадать число паркетин или внезапно оставалось место только для очень хилой и кривой. Накапливаемые при прикладывании дощечки ошибки нарастали - вот уже и совсем другой угол становился. Мы сопели, пытались стереть ненужные линии, пытались согнуть в нужную сторону стремительно разбегающиеся углы. Подруга С. заявляла, что я скушная математическая душонка, а ее импрессинистская душа требует вольных линий, и пару раз треснула меня паркетиной.

Шел уже третий день наших трудов, кривая карандашная сетка покрыла ткань почти на две третих. И в тот момент, когда мы ползали на коленках, вырывая в очередной раз паркетину и споря, чей ряд был правильный а чей уплыл, сзади нас раздался громовой бас:
- Что это такое?? Что это, я вас спрашиваю??? Что это вы тут СИКИСЬ-НАКИСЬ нарисовали???

Ударение в каждой половине слова на вторую "и" меня так поразило, что я шлепнулась на бязь и снизу вверх посмотрела на орущего. Это был пожилой дядечка с густой шевелюрой, бизоньей головой и совершенно багровым лицом. Он продолжал орать, а кто-то быстро вполголоса сказал нам его представил. Это был главный художник театра, а по совместительству председатель союза художников и руководитель нашей практики - Большой Народный Живописец. Уши закладывало, но мы разобрали, что нам придется стереть все наработанное и сделать рисунок ровного и правильного паркета. Я украдкой пнула подругу С. в бок. Подруга С. за спиной треснула меня паркетной дощечкой.

В следующие несколько дней мы приволокли все длинные доски и линейки, какие нашли по мастерским, и начали расчерчивать сетку нужного размера. Потом боролись с направляющими для концов дощечек, договаривались об угле, под которым будет стоять паркет, вырезали из картона угольник, чертили и стирали. Коленки уже начинали болеть от вырисовывания этих дощечек. Подруга С. всегда оказывалась у меня на пути и приходилось ее пихать, а я вечно заслоняла ей что-то и в дело шла паркетина.

Наконец паркет был расчерчен. Наверняка у професииональных укладчиков есть свои секреты, но мы были две юных девицы с одной паркетиной (даже не двумя!) и все секреты укладки досок постигали на ходу, натирая коленки. Дальше мы стали его красить. Я склонялась к неблагородному красному оттенку школьного паркета, измазанного мастикой, подругу С. несло к желтому цвету свежеоструганных досок. Вдвоем мы выкрасили его в какой-то поносный коричневый цвет, провели тени и отметили светлые грани. Затем стали рисовать древесную структуру. Вроде и "пол" не такой огромный, но мелких дощечек там было неимоверно много, и линий они требовали очень много.

Работа по обведению дощечек близилась к концу, на душе становилось веселее, паркет был ровненьким, ряды его не шли дугами... И тут в очередной раз, за нашими беспечными, ничего не подозревающими спинами в измазанных халатах раздался бизоний рев.

-Что это такое???? Что это за новенький пул?? Это жи паркет с историей! Там люди жили! там происходило всего! Это паркет с историей!! А у вас что? Что я вас спрашиваю????? Что это за промокашка??? Нам нужен не паркет, а УБРАЗ паркета! Там гвуздики, там пятны, там посарапано должно быть! Поколения людей на этом паркете жили - и где это?? Где его история, где его жизэнь,где душа?? Все перестать! УБРАЗ паркета, понятно вам? УБРАЗ!!!

Большой художник проворно бегал вокруг паркета, делая взмахи руками, и топая ногами - тут пролили, там затоптали, здесь тяжелое тащили и "просарапали"!!

Остаток месяца мы ползали по свеженькому паркету и глумились над ним. Я тут прижгу его утюгом! - кричала я из одного угла, малюя обугленное пятно. А я проеду диваном - откликалась подруга С., рисуя кривые белые царапины. Мы его пачкали, рисовали потемневший древесный рисунок, выпавшие сучки, торчащие гвозди, дырки от гвоздей, уроненные в щели булавки, отломанные углы, разошедшиеся щели. Большой народный бизон еще пару раз пугал нас воплями "больше истории, больше УБРАЗА!!"

Наконец месяц практики подошел к концу, наш паркет был просто заглядение - убраз долгой жизни в коммуналке был воплощен в нем с немыслимой художественной силой. Это было просто художественное полотно! Мы получили свои заслуженные пятерки, плюс всем выдали билеты на предпремьеру спектакля про ту жизнь, чей убраз должен был изображать паркет- всей группе. И что-то такое вышло, что мы с подругой С. пойти не смогли! Перед премьерой мы всем наказали смотреть очень внимательно, как там наш паркет и какую роль играет.

Однокурсник потом рассказал - А что паркет? Там паркет был? Был какой-то кусок фанеры с натянутым коричневым, который изображал кусок квартиры, но там мебель стояла и люди ходили - но и вообще, знаешь, в партере же люди сидят почти на одном уровне с полом - его почти не видно совсем. А с балконов видно просто, что прямоугольник коричневый, а что паркет- не разобрать.

А мы там месяц дырки от выпавших гвоздиков рисовали...
Tags: istorii, proshloe, teatr
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 67 comments