Alika (rikki_t_tavi) wrote,
Alika
rikki_t_tavi

Category:

Стихи наизусть

Пустилась по волнам моей памяти и тут будет много текста.

Одно недавнее дело напомнило мне о стихах, которые я раньше знала наизусть. Я сходу сказала себе, что знала стихи трех поэтов, и уже собиралась про них написать, как память начала разворачиваться лентой и оказалось, что я знала на память гораздо-гораздо больше.

Во-первых, мне с детства нравилось знать стихи без книги. Мама рассказывала мне какие-то длинные и странные, которые я потом нигде не находила - и я их запомнила. Потом я просто учила для себя, и во втором классе знала наизусть Мистера Твистера Маршаковского и нашего татарского Шурале. Мы переезжали  с одного конца города на другой и я в грузовике развлекала папиных друзей, безостановочно читая стихи. Отлично, воскликнула дочь его Сюзи Давай побываем в Советском Союзе Я буду питаться зернистой икрой Живую ловить осетрину Кататься на тройке над Волгой-рекой И бегать в колхоз по малину. И - Как-то в ночь когда сияя В облаках луна горит Из аула за дровами В лес отправился джигит.

Чуть позже я выучила всего Царя Салтана и тоже декламировала с упоением. Помню, как мой молодой папа хрюкнул в уголке при словах : А царица молодая Дела вдаль не отлагая С первой ночи понесла...

В школе я учила все, что задавали, легко и с удовольствием. Монолог Фамусова из "Горе от ума" я повторяла столько раз, что его выучила моя сестрица и потом развлекала-ошеломляла гостей, неожиданно выкрикивая: Вот то-то все вы гордецы Послушали б как делали отцы Учились бы на старших глядя... Из всего пантеона не полюбила я Некрасова, Есенина и Лермонтова. Некрасова и Есенина скопом за то, что не люблю я ничего духмяного-посконного, хотя "Гляжу  поднимается медленно в гору" и "Принакрылась снегом точно серебром" уже не вытравить из памяти. Лермонтов на меня производил странное тягостное впечатление, все как-то ныл, все как-то боком. Кроме того, читая все подряд у него в собрании сочинений я наткнулась прямо-таки на порнографическое стихотворение, которое настолько меня поразило, что немедленно врезалось в память и осталось там тягостным камнем.

Те трое, про кого я вспомнила сразу, были Ахматова, Блок и Инокентий Анненский. Вот у них я  в юности знала наизусть практически все, что мне нравилось.  Ахматову легко - она говорит женским голосом, и с нею легко ассоциироваться - Почти доходит до бровей моя незавитая челка - и - Я надела узкую юбку, чтоб казаться еще стройней. Ее природа в отличие от сусально-сучьей Есенинской была абсолютно моя - И долго перед вечером бродить, чтоб утомить ненужную тревогу - И две большие стрекозы на ржавом чугуне ограды. Блока я знала, наверное, больше других - очень много, из всех циклов. Я чту обряд - легко заправить медвежью полость на лету... Я рассердился больше всего на то, что целовались не мы, а голуби... Свирель запела на мосту и яблони в цвету И ангел поднял в высоту звезду зеленую одну...  И его большие и длинные стихотворения тоже знала - Что сделали из берега морского гуляющие модницы и франты... Еще бежит она и вся хохочет Хохочут волосы хохочут ноги Хохочет платье вздутое от бега...

Анненского почти никто не знал, а Ахматова, между тем, называла его своим учителем.   У него я тоже знала много всего. Одно из любимейших изображений, про маки - Безуханно и цветисто Чей-то нежный сгиб разогнут Крылья алого батиста Развернулись и не дрогнут... Или трогательное -  Захлопоталась девочка В зеленом кушачке Два желтеньких обсевочка Сажая на песке...

Пушкина, само собой, я знала много-много. И только ему прощала пафосные и гражданские стихи - и любила их, даже когда в школе заставляли - и Я памятник себе воздвиг нерукотворный и Во глубине сибирских руд.  Но сама выучивала много его легких, веселых и любовных стихов - Я вас люблю, хоть я бешусь...  И печальных - Для берегов отчизны дальней Ты покидала край чужой  или - Подобно надписи надгробной на непонятном языке...  Про Онегина молчу - я его перечитывала столько раз, что кусками  помнила без труда. С Онегиным была смешная история. После седьмого класса я попала в Артек, а там оказалась в самом старшем отряде, но самой младшей. Все остальные закончили восьмой или девятый классы. В качестве любимой книги я привезла с собой детгизовского Онегина, замурзанного от многократного чтения  так, что рисунко почти стерся с сиреневой обложки. Одноотрядники смотрели на меня с неверием и непонятным мне ужасом. На следующий год я поняла, отчего. В восьмом классе "проходили" Онегина и делали это с таким ветеринарным рвением и начетничеством что даже мне примерно на год отбили любовь.

У Лермонтова добровольно я выучила только два стихотворения:  Как мальчик кудрявый резва Нарядна как бабочка летом... И -  Я матерь божия ныне с молитвою пред твоим образом светлым сиянием...

 Не любя стихи "про природу"  я, тем не менее специально выучила классические и сентементальные:  Плещеевское Осень наступила высохли цветы,    его же Ласточка с весною в сени к нам летит и Тютчевское Зима недаром злится Прошла ее пора.  Чтобы быть таким воображаемым румяным гимназистом девятнадцатого века:))

Я тогда собирала книжечки со стихами малых поэтов русских, и у них тоже по стихотворению-два выучивала - у Баратынского, Дельвига, Козловского (это он написал Мой костер в тумане светит) У А.К. Толстого - Средь шумного бала случайно в тревоге мирской суеты и Колокольчики мои, цветики степные(это тоже из набора румяного гимназиста:)) и радостно узнавалось в пародии в переводе Алисы)

Довольно много Заболоцкого от Любите живопись поэты Лишь ей единственной дано до А кому сегодня плакать в городе Тарусе, обходя по дуге дидактическое Душа обязана трудиться.

Много Маяковского. На его почве мы подружились с одной из лучших моих подруг. Революционное и гражданское меня не интересовало ни у кого из поэтов, я все пропускала мимо ушей, моей мечтой было иметь книгу, где у поэта было бы только про жизнь и про любовь и совсем не было бы про любовь к родному краю, родине и революции. Так что у Маяковского я знала всякое забавное В июль катилось лето и Плыли по небу тучки Тучек четыре штучки От первой до третьей люди Четвертая была верблюдик - и любовное - Не к себе не на суп А к любимой в гости Две морковинки несу За зеленый хвостик - или - Приду в четыре Сказала Мария Восемь Девять Десять.

По одному-два из Саши Черного (Голова моя темный фонарь с перебитыми стеклами), Гумилева (про жирафа, конечно), Брюсова (что-то египетское) и Мандельштама (Художник нам изобразил глубокий обморок сирени)

Кстати, о египетском! Я еще выучила несколько древнеегипетских в переводе из толстого тома Восточной поэзии из всемирки. И целую кучу древнеармянских - Передайте той белогрудой пусть наденет синее платье Видеть в синем ее проклятье Я смотреть на нее не буду Убегу уеду забуду... И польской поэтессы Халины Посвятовской - Ипатия слегка подкрашивала ресницы Была в этом сдержанность полутень...

Советских странными зигзагами. Очень много я знала Вознесенского - Поставь в стакан замедленную астру В ней к середине лепестки струятся... На людях мы едва знакомы И это тянется года... А ты в фольксвагене как клюква в сахара... А кошка интеллектом у'же Знай штамповала деток в свет... Совсем ничего из общепринятых и обласканных. У Симонова знала то, что оказалось переложением Киплинга Карие глаза песок Осень волчья степь охота Скачка вся на волосок От паденья и полета.


Много Анчарова - у меня в пятнадцать была любимой его фантастическая трилогия Сода-Солнце, так что стихи оттуда я все знала наизусть. Встала и задула свою лампу А луна высокая светла... Мужики ищите Аэлиту Видишь парень кактусы в цвету... Рост у меня не больше валенка Все глядят на меня вниз И органист я тоже маленький Но все таки я органист...

Сельвинского со смешными детскими Здравствуй жуча Я с тобою не вожуся - но про них лучше, когда про детские стихи и детку.

Якова Козловского, которого тоже мало кто знает Так сильней нажимай заваруха На скорлупы упругие спин Это нас прижимает друг к другу Спим - или - Клювастик над лесною тропкой Его звучок звучит знакомо Как острый свист притертой пробки В стеклянном горлышке флакона.

Кушнера - и сейчас не помню ничего.

У Цветаевой и Пастернака очень мало - И если сердце разрываясь Без лекаря снимает швы То знай от сердца голова есть И есть топор от головы - и - Ты борешься с волненьем и мокрый снег жуешь.

Очень много Тарковского - как у Ахматовой и Блока - практически все, что нравилось. От Как сорок лет тому назад Сердцебиение при звуке Шагов и дом окошком в сад... до Был домик в три окошка В такой покрашен цвет Что даже в спектре солнца Такого цвета нет...

(Я еще и прозу учила наизусть:) Мне так нравились бунинские описания-портреты, что я их выучивала -...быстро обнажил другую руку, тонкую, бледно- лазурную и от перчатки немножко как бы в муке...)

Вот так начнешь вспоминать и выясняется, что знала я огромное количество стихов, отлично было их рассказывать на ходу под ритм шагов. И когда я читала много позже "Спуск под воду" Лидии Чуковской, там было вот это - героиня в доме творчества ходит на прогулки с новым знакомым и оба читают-читают стихи под шаг. И я это очень узнавала. Только у меня других знакомых таких не было, чтобы друг другу читать...

Потом напишу продолжение - отчего я вообще это вспомнила. И давно хотела написать про детские стихи и детку.
Tags: poets, pro_menya, reading, writers_and_poets
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 78 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →