Alika (rikki_t_tavi) wrote,
Alika
rikki_t_tavi

Categories:

Толстой и как не хотеть героинь

Я до жж дойти не могла, а в оффлайне думала все про Толстого, и мне пришла в голову еще одна мысль про его героинь!

Вот Толстой гений - потому что он умудряется поверх своих выкрученных личных взглядов все равно создавать такую художественную правду, что остаешься в изумлении и художественном восторге. Но при этом взгляды-то у него есть, и он не может их не просачивать в тексты.

Основной его бедой, на мой взгляд, ( хотя и нескончаемым источником вдохновения)  был тот факт, что он был очень сексуально активным товарищем. Он хотел секса, он получал от секса удовольствие, его тянуло к буйному здоровому сексу, как  здорового крестьянского парня ( каким он  по внешности и являлся). Но при этом он себя всего в бараний рог скрутил своими умствованиями, и как-то внушил себе, что все  в этом плохо - что его тянет к женщинам, что  у него жажда секса, что его секс радует физически. И все с этим связанное стало у него гадким, плохим, недостойным, позорным. Сопротивляться желанию - это очень почетно, а уступать - просто сваливаться в пропасть.

Не было бы у него таких заумей, трахался бы он в свое удовольствие с привлекательными селянками и жил бы в умиротворении. Возможно гениальных произведений мы бы не досчитались тогда, но он был бы лично счастлив - и, возможно, жена его была бы счастлива ( скорее всего, другая - но может и Соня бы ничего). Самым пронзительным образом он описал это в повести "Дьявол", которую до дрожи ненавидела его жена.

И вот - именно потому, что он сражался со своим желанием, как с чем-то позорным, низким и гадким - он и описывал героинь вот так. Никогда хорошая, правильная героиня его, та, на чьей стороне он был, не могла быть сексуально привлекательна! У него рука не  поднималась описать хорошую женщину так, чтобы он ее мог захотеть. Неважно даже, хочет ли он свою героиню - он избегает всего абсолютно, где он мог бы  захотеть. Поэтому  они у него очень искренние, хорошие, совестливые, прекрасные товарищи, романтические восхитительницы - но всегда худы, без женской цветущести, без сочности. Либо подростки-девушки худенькие, как Наташа и Кити ( вы ведь не думаете ни разу, что князю Андрею, Пьеру или Левину их хотелось сексуально? Это прямо как котяток хотеть - ужасно, почти неприлично!) Либо стареющие некрасивые девушки, как княжна Марья - одновременно "некрасивые" и с "прекрасными лучистыми глазами". Либо матери - но тоже худющие, с поредевшими волосами, изможденные - как Долли.

Вроде бы уж семейность-материнство ему бы прославлять - но и тут рука не поднимается описать цветущую, яркую, физически привлекательную женщину ( ужас же, если он в процессе писания ее захочет!) Поэтому у него хорошие достойные матери обычно изможденные и худые - и Долли, и Ростова-мать и даже мать Бориса Друбецкого.

А если женщина цветуща, полна жизни и сексуально привлекательна - она будет шлюхой разной степени, той, что разбивает жизнь хорошим людям - с относительно сочувственного конца Анна  -и через беспутную Бурьенку к отвратительной Элен.

И тут становится понятна загадка Наташи-самки. Отчего рыдают поколение за поколением читательниц  в конце романа? А потому что они безошибочно считывают отношение Толстого. То, что он описал - вовсе не любование. Наташа превратилась в "великолепную самку" - и поэтому для него сразу лишилась души. Неважно, что она примерно в том же положении, что Долли - около тридцати ( Долли старше, наверное), с кучей детей, наседкой о них заботящаяся. Но если  у Толстого какой-то правдой жизни она превратилась в полную, расветшую женщину из цыпленка-подростка - у него рука не может подняться описать ее в привлекательных терминах! Тут все годится, чтобы женщина с телом не выглядела сексуально привлекательной - и желтые пятна на пеленке, и широкие тяжелые шаги, и ее неухоженность, и жадность и скаредность. К Долли он гораздо нежнее относится - описывает ее душевные метания, ее заботы материнские. А Наташа вдруг становится фасадом, без души - потому что толстая женски расцветшая, а не исхудалая. Плохой-дурной-дрянной он ее сделать не может - мы же не поверим, правда? Но набросать разных деталей, чтобы мы не очаровывались ее новой фигурой - это запросто. "Ну и что, что пышная грудь? Зато она петь разучилась!"

То есть раздвоенность из "Дьявола" ( очень, кстати, советую, если вы еще не читали! там еще и концовки альтернативные, очень в современном духе) - если мы ( писатель и читатель) женщину хотим - это нехорошая женщина, а если она хорошая - то будет предельно не вызывающей сексуальных чувств - вот эта раздвоенность у него очень последовательно и искусно выполняется во всех писаниях!

(Мне все время хочется сказать - уж лучше бы трахался вволю, бедняжка. Но я понимаю, что эта  фрустрация и сработала на сублимацию в писательстве. Мы бы явно недочитались многого, если бы он был счастлив и сексуально сыт)
Tags: anna_karenina, beauties, females, tolstoy
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 68 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →