Alika (rikki_t_tavi) wrote,
Alika
rikki_t_tavi

Category:

Худграф. Часть девятая. Дом в Заречье.

Начало читать снизу вверх тут. Напоминаю, что это совершенно вымышленная история. Все совпадения с реальными людьми и событиями случайны:)

***
Человек удивительное существо – привыкает быстро ко всему. Я думала, что город мне будет почти незнаком, но через пару дней все было так, как будто так и надо. Ну домоуправление  перевели в новую двенадцатиэтажку, ну вместо галантереи сделали новый продуктовый, натыкали новых киосков – но в остальном улицы были все те же и практически те же старушки сидели на лавочке у подъезда.Работ по разбиранию вещей в родительской квартире и на даче было достаточно, чтобы заполнить несколько недель. Мы раскладывали книги, увязывали нужные в стопки, остальные отвозили в магазин и отдавали знакомым, разбирали старые фото и  переставшие быть прозрачными банки на антресолях.

И в один из дней я решила, что нужно найти старых знакомых. И тут меня ждало разочарование. Ни  Ветка, ни Анькина семья больше не жили в их квартирах. Жильцы в бывшем Анькином доме не знали, куда они переехали, молодая девица, подкидывая на бедре подвывающего малыша, сказала, что квартира ее свекров, потом они поселили тут молодых, и лично она ничего не знает – с кем они менялись, где прежние хозяева. В Веткиной квартире угрюмый мужик буркнул: уехали – и захлопнул дверь.


С расстройства я даже сходила в институт. На кафедре там сидела незнакомая секретарша, немолодая неприветливая тетка в клетчатом костюме. На все мои сбивчивые объяснения она ответила, что справок тут не дают, мало ли кто учился тут десять лет назад, дела сданы в архив. А новые адреса и что там у вас в жизни, едко добавила она,  вы нам не сообщаете. Все стали важные птицы. Так, и тут облом.

В одну из пятниц мама послала меня в пенсионный фонд, там у меня ничего не вышло,зря только очередь отсидела, у меня не хватало еще каких-то нужных документов. Но выйдя оттуда, я вдруг поняла, что Заречье, где жил с матерью Марат, начинается где-то тут, за проспектом, где я уже стояла. Просто трамвайную остановку перенесли, дома на углу снесли и построили новое  здание с разными конторами, поэтому я ничего не узнавала.

Названия улицы я не знала, но примерно помнила, как добраться к их дому. Полудеревенские улицы в глубине района оставались такими же, тихие, с потемневшими за зиму скамейками у заборчиков, с  кустами, у которых начинали краснеть ветки. Только иногда мелькал нововыстроенный дом, как искусственный зуб – больше и богаче, чем соседские.  Маратов дом я чуть не прошла с разгону, но вдруг узнала дорожку от калитки, крыльцо и застекленную стенку немного просевшей веранды. Дом был меньше, чем я помнила, но выкрашен все той же бодрой рыже-коричневой краской.

Апрельский день выдался неожиданно теплым, дверь в дом была распахнута, проем завешен цветастой ситцевой занавеской. Значит, дома кто-то есть. Я дошла до крыльца, постучала по косяку и позвала. Никто не ответил. Нырнула под занавеску и вошла внутрь. Опять позвала – никакого ответа. Налево от меня была та самая веранда, где мы делали уроки с Маратом и меня потянуло туда. Веранда покосилась, пол ее стал наклонным, но все так же висели на высоких окнах тюлевые занавесочки, все так же клеенкой был покрыт стол – но новой и  с другим рисунком, но тоже пронзительно яркой. И даже кровать у стены под окнами была такой же – с высокими горками взбитых подушек.

Сзади раздался голос и я вздрогнув, как будто меня застали за постыдным, обернулась.
— Ты газ пришла снимать, дочка? — повторила старая женщина, обтирая руки о измазанный землей фартук. Видимо, она что-то делала в саду за домом и только что вошла. Вопроса я опять не поняла, но решительно помотала головой. Это была мама Марата, она постарела и как-то ссохлась. Я вспомнила, как ее зовут. Тетя Соня, Сания-апа.

— Сания-апа, я Катя, я училась вместе с Маратом. А потом уехала и жила заграницей. А теперь вот приехала и хочу найти кого знаю.

Она еще раз повторила: «Так точно не газ снимать? А то счетчик у нас вот там». Я уверила ее, что точно не газ, и что я ищу Марата или кого-нибудь из однокурсников. Она всмотрелась недоверчиво, а потом вдруг просветлела лицом:
—Я тебя помню! Ты с Мараткой тут уроки делала. Хорошая девочка была, воспитанная.

Я слегка покраснела, припомнив отстирываемое голубое покрывало, и поспешно и весело зачастила:
—Да-да, мы с ним преддипломную практику проходили. А я тут была в собесе и поняла, что вы живете неподалеку. Вот хочу узнать, как Марат, где он, как работает. Он все еще с вами живет?

Сания-апа подумала и кивнула мне – давай, проходи, сейчас чаю попьем.
Я села за стол рядом с кухней, она скрылась там, вымыла руки, переменила фартук,звенела посудой. Скоро весь стол был уставлен разным угощением – тарелка с горячими толстыми лепешками, мед в сотах, карамельки в вазочке, коричневое варенье – похоже, мое любимое, яблочное. Я вдруг спохватилась, что пришла без всего. Но в сумке у меня была дежурная пачка печенья. Я с собой привезла много красивых небольших пачек очень легкого и вкусного печенья и всегда кидала его в сумку, когда шла по родительским делам – задобрить какую-нибудь суровую бюрократическую тетку. Вот оно и пригодилось!

—Я не знала, что к вам приду, Сания-апа, поэтому простите уж, без гостинца. Но у меня вот есть наше немецкое печенье, очень вкусное, возьмите, пожалуйста.

Она немедленно открыла пачку и выложила печенье в очередную вазочку. Прибыл большой белый чайник с кипятком и заварочный в горошек. Я должна была все попробовать, чай снова и снова лился мне в пиалку, куда я, помня о традиции, сначала наливала молока.

Сания-апа расспрашивала меня про все:
—За границей, значит, живешь? И как там, не обижают? А мама-папа как? Живы-здоровы? Муж-то хороший? Не пьет? Дети у тебя есть?

Я рассказала про родителей и их переезд, про мужа, про работу, показала фотографии мальчиков. Она особенно внимательно и охотно рассматривала их, удивлялась, что они такие разные. Одобряла мою помощь родителям.

Когда я уже налилась чаем под завязку,съела почти все варенье и отчиталась за последние десять лет своей жизни, пришла пора моих распросов. Я весело начала:
Ну,  а как же Марат? Женат? Внуки у вас есть? Где работает? Он на работе сейчас? Ужасно хочу его увидеть!

Она поставила пиалку на стол, обтерла рот и сказала будничным голосом:
— А Маратка психушка лежит.
Tags: fiction, hudgraf
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 13 comments