Сегодня мне пришлось встать относительно рано, чтобы поехать постричься. Стрижет меня сестра иранского архитектора, который когда-то давно сдавал нам дом, милая иранская женщина с характерным голосом. У них есть такой женский голос - низкий, с призвуком гудения, слегка в нос, очень неторопливый. Поскольку мне для нее нужны наличные, я обычно захожу в маленький thrift store у них по соседству, чтобы разменять деньги. Там постоянно находятся для меня всякие чудесные штучки. ( Вот эти с таринные носовые платочки , или странная кружевная штука в рамочке , и маленькие японские вазочки тоже оттуда). Но в этот раз я была так рано, что магазинчик еще не открылся. Пришлось отправится в аптеку по соседству. Аптеки американские, как вы помните, это скорее магазины домашней химии и всяких мелких вещей. Я слонялась там и думала, что же купить такое ненужное меньше, чем на десять долларов.В такую рань покупателей почти не было, а работников при этом была уйма. В проходе, где на стендах стоят открытки, стояли подряд мужиков десять в черной униформе, в пистолетами-сканерами в руках, носом уткнувшись в открытки, с очень сосредоточенным видом. И выглядело это как фильм про инопланетян:) Из ненужно-нужного нашлась такая удобная штука, которая у нас недавно кончилась. Знаете эту страшно пахучую мазь, которую нужно намазывать на больные мускулы, и которая дает такое горяче-ледяное ощущение? Самое плохое в ней, что ее намазываешь рукой, а потом долго-долго этой рукой себе пахнешь и фиг ее отмоешь. А тут такая же вещь, но в пузырьке с шариком, как бывают жидкие дезодоранты. Потряс, намазал, шарик катается, ты ни к чему не прикасаешься рукой. Вот такую я и прихватила. И ушла, удивляясь, отчего не пакетик с шоколадными шариками Линдтовскими? Иранская моя парикмахерша была меня рада увидеть, я из-за всех домашних хлопот не приходила к ней месяца три и ужасно отросла волосами, почти до прежнего каре. Завивать в локоны очень хорошо, но если без локонов, то пряди завешивают лицо. Состригла она с меня кучу волос размером с маленькую хохлатую собачку. А когда стала укладывать, набрызгала мне на волосы какое-то средство с запахом кокоса. В первый момент мне было приятно как в кондитерской. А дальше ухудшалось по нарастающей, домой я приехала уже в озверении - сидеть в облаке кокосового запаха было невозможно. Я и вообще не люблю косметику с запахом, а тут буквально внутри запаха находишься. Потребовалось два душа с яростным мытьем волос - второй, потому что я не додумалась первый раз вымыть с шампунем. И только тогда отпустило. После парикмахерской я отправилась таки в маленький магазин. Обошла все, ничего не захотела. Видела крохотную чашечку фарфоровую с блюдцем, с красивым синим узором. Чашечка отчего-то была намертво приклеена к блюдцу:) Я хотела купить такое, чтобы сделать игольницу, как делает одна художница , за которой я слежу на фликре. Она делает внутри крохотные мирки из фетра - выпуклая земля, дорожка, крохотные домики и деревья. Но чашка осталась там, где была. Потом видела старую стеклянную посуду с гравировкой, как мой молочник , но не придумала, зачем мне бокалы для вина. И в конце концов залезла в шкаф со скатертями, подстилками и салфетками. чтобы найти что-то для съемок. Там не казалось ничего, зато рядом на вешалке с одеждой висела льняная штука, которая при ближайшем рассмотрении оказалась наволочкой на маленькую подушку.Она была старая, винтажная, пожелтевшая кое-где и с мережками и вышитыми иглой ажурными вставками, совершенно дивная. Ее-то я и прихватила. Дома отмывалась от кокоса, пила какао с мелкими ломтиками поджаристой булочки, внезапно уснула. А проснувшись, уселась за работу. И колочу клавиатуру, переводя. Когда текст простой и непоэтический, про то, что на самом деле бывает, затаиваю дыхание, чтобы не спугнуть, потому что на фразу, полную вычурных сравнений о работе души и мозгов, уходит столько же времени, как на полторы страницы простодушного честного текста. К вечеру комната нагрелась и стало ужасно жарко, так что пришлось принести из холодильника большой стакан ледяной газированной минералки и немного сушеной клюквы в горьком шоколаде, чтобы бороться с жарой и желанием сиесты. Муж за спиной окликает, чтобы показать ролик про одного из лучших каллиграфов в мире. Этот Джейк говорит: мне все говорят, как у тебя легко выходит! Это они не видели, как я тут, как раб на галерах, сидел до четырех утра, чтобы движения начали получаться так изящно и безусильно. - И это правда, посторонним кажется, что легкость дается даром, что она "талант", а на деле там тонны и тонны увлеченного, но тем не менее серьезного труда. На этом месте у меня кончается перерыв в работе и я внезапно вспоминаю, что среда, и мне пора ставить парафото! Но теперь уже в следующий перерыв.