Alika (rikki_t_tavi) wrote,
Alika
rikki_t_tavi

Category:

Интервью для журнала Beamused, часть2

Продолжаю кусками печатать свое интервью журналу Beamused. Тут больше, чем вошло в журнал, мы в процессе текст сокращали, как могли, а в жж я могу выложить несокращенный вариант.
В этой части будет об учебе - моей и вообще.

Расскажите о ваших прошлых работах и о учебе, особенно о учебе - что было сложным, а что простым, что особенно полезным, а что скучным..

Работ у меня было очень много. Я вообще люблю стабильность, но жизнь моя мне ее мало предоставляла, я много переезжала и много работала. А если учесть, что у меня часто было по две или даже три работы, я успела за одно и то же время опыта наполучать в двойном размере.

С учебой интересно. Я очень люблю учиться! Мне нравится все – и получение новых сведений и знаний, и сам факт, что я способна выучить и понять какой-то предмет, и  необходимость экзаменов. Я экзамены очень любила и люблю. И  ни на один экзамен не приходила, не выучив все. Все вопросы, весь учебник, все темы. И мне экзамены всегда нравились именно этим – тебе дают вопрос, а ты его знаешь! Я никогда не нервничала перед экзаменами, никогда не оттягивала заход в экзаменационную, никогда не тряслась и не перечитывала судорожно перед дверями что-то.

Когда я училась на факультете иностранных языков, у нас была та группа, что сильнее параллельной, а в группе человек шесть самых сильных. Сестра мне рассказывала, что у них за возможность сдавать первыми шла война, нужно было занимать с раннего утра очередь или тянуть жребий. У нас никогда такого не было. Всегда было заведено, что первыми идут сдавать вот эти шестеро. А я постоянно опаздываю, для меня сложно осознавать течение времени. И я всегда забиралась на этаж впритык времени, с лестницы шла, не останавливаясь, в кабинет, садилась за один и тот же первый стол в среднем ряду, и экзамен начинался.

И как всегда мне интересно наблюдение, выведение законов, нахождение оптимального способа. Так что я  даже разработала правила сдавания экзаменов и ими пользовались и я и сестра моя. Там в частности было, например про одежду – приходить в простой, облегающей одежде без складок и карманов, чтобы сразу было видно, шпаргалки физически негде спрятать. Не суетиься, садиться за первый стол – опять же экзаменатору видно, что вам нечего скрывать и вы не боитесь. Идти после двух-трех неудачных ответов других – пусть экзаменатор на вас отдохнет душой. И много еще чего.


Учиться в математической школе было очень тяжело, но очень интересно. Тонны этих уравнений из задачника Сканави помнит, наверное, каждый, кто учился в физмат школе. И хотя там тяжело было чисто по объемам, по уровню учиться там было несложно. Ты знаешь, что на это способны два или три человека в классе и ты среди них, и все вы равны в этих возможностях.

Гораздо сложнее было, когда я пошла в художественное училище. Совмещать две школы – художественную и математическую было просто, главное организовать время, а учеба там по силам, и все вокруг такие же. В художественном же училище ты внезапно оказываешься в совершенно неравномерной среде. Из 18 человек в группе нас было 8 школьников, которым еще нужно было доучивать все предметы средней школы, а десять было взрослыми людьми! Старшим было по 25-26 лет. Они уже умели многое, путешествовали, работали, учились вольнослушателями в академии художеств. И эта пропасть, которую не перепрыгнуть! Я могла бы работать по 24 часа в сутки, и они бы все равно рисовали лучше меня. А на просмотрах нас судили совершенно одинаково. С неодинаковыми оценками в результате. Психологически это было довольно тяжело – я же патологическая отличница, и вдруг я не могу быть отличницей. Все, что касалось выучиваемых предметов – я могла – и все свои школьные и все теоретические художественные. Но мгновенно лучше рисовать и писать красками не выходит, это такое умение, которое сильно улучшается с годами практики. Но интенсивная работа свое берет, я сейчас смотрю свои рисунки школьные перед училищем – и рисунки через год – разница огромная. Нет ласковой атмосферы детской художественной школы, есть преподаватели – настоящие действующие художники, и есть каждый день масса труда. Ко второму курсу я выправилась, но все равно работать наравне с более старшими было постоянным напряжением.

А по сравнению со школой у меня, конечно, началась сразу другая жизнь. Нет формы, можно носить что угодно,  все выделываются в одежде, как хотят – и это поощряется, а не запрещается, нет ровной среды ровесников, ты наравне с двадцатилетними и двадцатипятилетними. Дружба не только  с одноклассниками, но и с разными людьми. Меня творчески удочерили две сестры-двойняшки со старших курсов. Возились со мной, на переменах смотрели мои работы, обсуждали эксизы, давали советы. Меня взяла в компанию студия пантомимы, в которую тоже входил старший курс, а вел ее молодой преподаватель живописи, только что из академии. Вдобавок  я стала своей в нашем ансамбле музыкальном, который играл на вечерах, и они были такие крутые, предмет воздыханий всей женской половины. Когда они выпускались, традиционно их курс проводил вечер первокурсника, и у них были страшно талантливые ребята – музыканты, комики, шутники. Любимцы всего училища. И они против всех правил взяли меня ведущей и играющей роли «красивой девушки» во всех сценках и музыкальных шутках. Я только что закончила сама первый курс, вести вечер должны выпускники,  никогда не было иначе, но они настояли на том, что это буду делать я. Так я провела два вечера первокурсника – у них и свой, когда мы были выпускным курсом.

В общем жизнь там  и учебная и творчески-богемная была очень насыщенная.

Третья моя учеба была на факультете иностранных языков. Я всегда хотела свободно говорить на каком-нибудь иностранном языке, завидовала дореволюционным образованным людям. И когда такая возможность вдруг возникла, я туда ринулась. Школьный курс английского я практически не проходила, но язык любила и  занималась сама. На экзаменах я не совсем представляла себе, как сдают и что знают выпускники школы, а со мною сдавали экзамены выпускники языковых школ. Но к изумлению моему экзамены я сдала с блеском, отчего-то попутно изумляя экзаменаторов. Про экзамены можно написать отдельный рассказ, так там интересно сложилось.

Учеба же была очень интенсивной, но по сравнению с живописью, все же более легкой. Все, что можно выучить мозгами, можно выучить легко. Хотя учить язык в те времена было очень странно. Не было никакой среды вокруг. Не было фильмов на английском, не было передач оригинальных, почти не было книг ( но было достаточно учебных, чтобы все же читать литературу в свое удовольствие), не было людей, которые говорили бы по-английски. Я бралась за все, что было связано с языком – переводы, разговоры с иностранцами, репетиторство детей, чтение газет. Мне попалось несколько прекрасных преподавателей, с которыми язык внезапно из выученной структуры превратился в средство обмена  мыслями, образами. Тут я снова была круглой отличницей. В конце обучения  будущие преподаватели обычно сдают госэкзамен по педагогике и методике преподавания языка, а мне завкафедрой предложил писать диплом, я для него провела целое исследование по фонетике и нарисовала пропасть очень ценных фонетических карт – разрезов головы с положением ротовой полости для каждого звука – для трех языков сравнительно на каждой карте.
Зато потом со знанием языка становилось все веселее, то можно было переводить бахаистскую миссию, приехавшую в наш город, то читать роман про Джеймса Бонда, полученный от знакомого переводчика, то объясняться с семьей немцев, которые хотели бы открыть в России каретное производство.

Так что с учебой везде у меня связаны самые приятные  воспоминания из серии – какой я молодец:)

А какие умения у вас еще есть, которым не учат в школах и институтах?

Если вернуться к  обобщенным умениям и интересам, я очень люблю процессы и технологии. Я люблю знать, как что-то устроено, как оно работает, какие закономерности там есть, какие правила, какие возможности. И этот интерес одинаково работает для решения геометрических задач, для техники масляной живописи и для исторической грамматики языка. Я думаю, именно эта любовь и склонность помогает учиться ( чему угодно).

На следующем от   учебы этапе я очень люблю эти технологии  изобретать. Тут у меня обширное поле деятельности. Во-первых, дотошность, с которой я изучаю возможности. Во-вторых, любовь к выдвиганию теорий, идей, гипотез для работы, мыслей для экспериментов. В-третьих, я сама у себя всегда под руками – и над собой могу проводить любые эксперименты, проверять теории, проводить упражнения. В-четвертых, я люблю все суммировать, переводить в работающие идеи, в  продуманные технологии – и рассказывать другим.

Думаю, поэтому получается интересно читать и другим про любую область, которой я занимаюсь. Читаю ли я и выдвигаю теории про героев книги. Рисую ли книгу и придумываю технологию, как работать над иллюстрациями. Занимаюсь ли психологическими упражнениями и придумываю способы справляться с чем-то в жизни. В работе с собой есть столько увлекательного – как понять свои сны, как справиться со старыми ранами и обидами, как стать неукусимым для желающих укусить, как тренировать креативность, как внести больше радости в жизнь.

И я не люблю абстрактные теоретические рассуждения, я люблю то, что я проверила, что отыграла и что работает реально. Вот как с  двойственными взглядами. Меня часто привлекают ровно противоположные теории и  идеи. И я как буриданов осел не могу выбрать ничего и не делаю ни того, ни другого. И тут я двинула серию экспериментов – проводить по две недели с каждой версией и только с нею одной. На практике получаются неожиданные результаты. Выясняется, что некоторые вещи мне не по душе и я их спокойно выбрасываю. А некоторые меня увлекают еще сильнее.

Рассказы об этом идут в жж в разделы «психология на диване» и «технологии жизни», то есть рассказы про сферы жизни, когда можно поменять что-то в голове и когда можно поменять что-то в реальной жизни. Я бы сама у кого-то со стороны с удовольствием читала такие разделы!


Как чему-то учиться у более опытных людей, к чему присматриваться, за чем следить
Вообще, я бы так даже повернула: вот Вы рассказываете о том, что любите учиться. А как это делать? Например, начинающий иллюстратор хочет стать хорошим иллюстратором - как и у кого ему стоит учиться?



Учиться у более опытных – один из самых эффективных способов учебы. Но тут есть уловка – нельзя учиться умозрительно, наблюдением и замечанием только умственным. Эффективность повышается на порядок, если делать и смотреть. Нужно пробовать, скажем, сделать то же самое - пусть не выходит, но в процессе внимательность обостряется в разы, помня свое ощущение от работы, будешь видеть горазде эффективнее, что делал опытный человек. Скажем я рисую иллюстрацию, в которой героиня в белом платье и светлая и на светлом же фоне, и я помню, что когда-то писала акварелью портрет с пером в берете, и тончайший слой утемнения вокруг пера на равномерном светлом фоне, вдруг сильно сыграл на его белизну. И в это же время иду на выставку сокровищ Великих Моголов, держу в голове свою задачу и вглядываюсь в миниатюры шахов. Они очень тонко и изящно нарисованы, и там красавцы чернокудрые шахи на слонах, а разглядывая совсем близко я вдруг вижу, что вокруг каждого профиля нарисовано утемнение на фоне. Оно аккуратно размыто в фон и с двух шагов кажется, что фон равномерно голубой, а профиль очень выразительно на нем виден – но я уже заметила этот прием и он мне пригодился!

При этом за два года до того я так же разглядывала эти миниатюры, но не заметила никаких утемнений.

Но это работает именно одновременно – с одной стороны вы практически пробуете то, чему хотите учиться, с другой – с обостренной внимательностью вглядываетесь в более опытных – что они делают в таком случае. Про иллюстраторов у меня есть специальная папка – «уловки и приемы» и я туда записываю в вордовские файлы, что я увидела у разных иллюстраторов, какие решения классные они применяют, что упоминают в интервью.

В какой пропорции совмещать изучение теории и практику? Меня, кстати, спрашивали недавно: девушка учится на художника-иллюстратора и в ВУЗе грузят ее очень сильно побочными всякими дисциплинами, как это бывает в России; ей и троечницей быть не хочется, и при этом где-то учеба идет в ущерб фактическому рисованию. Как тут быть?

У меня был знакомый, который учился на режиссера. И вы думаете, его учили только тому, как кричать на актеров и руководить, куда им смотреть? Нет, меня удивило то, что его учили огромному пласту разных культурных знаний, показывали странные фильмы, читали историю искусств, возили на архитектурные экскурсии. Потом я поняла, что это не удивительно – режиссер в кино должен быть автором магического мира, состояния, настроения, аллюзий – и если у него этого мира нет за душой, ему не из чего черпать.

Стивен Хеллер в книге «Иллюстрационный бизнес», которая стоит у меня на полке, говорит, что общее культурное образование ( то, что называется liberal arts) для иллюстратора чуть ли не важнее профессионального рисовального образования. Это запас дает ему возможность придумывать иллюстрации, находить связи исторические, понимать и придумывать метафоры, свободно оперировать образами литературы и истории. Так что, если побочные дисциплины не история КПСС и не военное дело ( хотя, подумав, можно представить и как они могут помочь иллюстратору) – то все это идет в иллюстраторскую копилку. Если все же кажется, что предметы ну точно лишние и отнимают от основного – делать необходимый минимум проходной в них ( на тройку, скажем) и основное время уделять тому, что важно двигать вперед.

Продолжение завтра

Перечитала и в очередной раз поняла - как я люблю учиться, узнавать что-то новое:) Это очень характерная сканерская черта! Ну и интервью все, поскольку ему никак не находилось общей темы, так и увязалось - в описание жизни сканера:)
Tags: my_articles, pro_menya, scanner
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 17 comments