Alika (rikki_t_tavi) wrote,
Alika
rikki_t_tavi

Categories:

Интервью для журнала Beamused, часть1

Хотя я давала ссылку как-то, но наверное, не все читают журнал Beamused, поэтому я свое огромное интервью туда выложу кусочками сюда. Часть первая - про блоги, сканеров, семью, воспитание творческого ребенка

В начале обычно идет представление от редакции, и редакция непременно столкнется с трудностями, как это сформулировать, и первый вопрос будет что-то вроде: вас очень трудно представить,  кто же вы на самом деле, можно ли это сформулировать как то?

Людям трудно односложно сказать, кто я. Я  и правда размахиваюсь на множество интересов, а это  трудно поставить на одну конкретную полку.. Одни только темы статей, которые мне заказывали журналы и сайты, говорят сами за себя – от советов по фотографии для молодых мам до истории бродвейских шоу Флоренца Зигфельда, от французской кухни в жизни Джеки Кеннеди-Онассис до авторского права в создании художественных кукол, от турецкого способа вязания с бисером до  приемов и  способов собирать документы и ходить по присутствиям, от современного состояния брачно-семейных отношений в мире до идеи, как провести незабываемый отпуск дома. Для русского Космо я как-то писала статью про сканеров и дайверов –  и даже по темам статей видно, что я типичный сканер.

 Узнать, что  я сканер, было огромным обегчением. Придумала это разделение Барбара Шер, американский коуч по достижению целей и сама сканер.  Дайверы занимаются одной темой, заныривая в нее все глубже и глубже.  Многие ученые, художники и музыканты являются прирожденными дайверами. Сканеры обладают способностью просматривать область, фиксируя в ней самое важное, интересное,  основное, изучая его – и переходя к следующему интересу. Я думаю, то, что Барбара имела в виду – кроме интереса вглубь или вширь, тех и других отличает то, что у них получается хорошо то, чем они занимаются.

Когда я впервые прочла описание дайверов и сканеров у Барбары – я заподозрила, что сканер, но не могла поверить. Пока однажды я случайно не попала на передачу с нею на каком-то канале, потом заказала ее новую книгу, специально для сканеров, и услышала важную вещь: если ты сканер, интересоваться разным для тебя жизненно необходимо. Основная мысль в ее разговоре со зрителями звучала так: если вы сканер, с вами все в порядке.

Современная действительность любит раскладывать все по четко определяемым ячейкам, общество ценит таких понятных ему и углубившихся в одно дело специалистов. Отчетливая специализация и достижение высот в ней – вот идеал, вот то, к чему людей подталкивают и что в них хвалят.  Но в прошлые времена такого не было. Леонардо да Винчи был, наверное, самым известным сканером в истории. Мы можем считать его гениальным живописцем, но для него самого это было только  одним из занятий. Инженерным изобретениям, изучению ботаники, военному делу он отдал времени чуть ли не больше, чем живописи.

Гете был известнейшим поэтом, но его имя всплывает в любом трактате о теории цвета. Наш Ломоносов занимался химией, писал оды и  отливал смальту для мозаики.

Мы, сканеры, в хорошей компании.

История моей учебы тоже красноречиво сканерская – я училась в физико-математической школе, художественном училище и на факультете иностранных языков в пединституте. От математики мне осталась страстная любовь к логике и раздражение на собеседников, которые не удерживают темы разговора, не могут приводить последовательных аргументов или даже осознавать, что именно они защищают. Иностранный язык нынче почти не профессия, это  раздел грамотности. Я считаю, что английскому нужно учить всех, как после революции занимались ликвидацией неграмотности среди бедноты. Знание языка открывает  настолько широкий мир, что ничто этого заменить не может. А художественная профессия, пожалуй, чаще всего всплывала в моих занятиях. В общем и целом она присутствует всегда – я люблю изображения и я люблю то, что сделано руками.

Про блоги

Блоги, я считаю, совершенно гениальное изобретение человечества. Раньше самовыражение, художественная деятельность были очень ранжированы – до зрителей допускалось только то, что было как-то принято, одобрено, засчитано – кем-то посторонним. И ресурсы были ограничены: выпустить в год можно только столько-то книг, в зале устроить только столько-то выставок. Интернетные блоги превратили в независимые издательства или независимые галереи чуть ли не все свое пространство. Не надо вставать в очередь Союза Художников, чтобы показать широкому зрителю свои картины. С одной стороны всего стало очень много, и, кажется, можно затеряться – с другой – никто не теряется, всех достойных публика знает!

Я слежу за разными западными блогами художников или интересно пишущих людей. Не только я их оценила – практически все они уже выпустили по книге, участвуют в выставках, получают крупные заказы от фирм и компаний, дают интервью. И мне почему-то это всегда приятно – не  я одна  частно полюбила их – а их оценило и общество.

Русскоязычные блоги отличаются от западных  -  и характер блогосферы отличается и блогоэтикет. Я иногда пишу посты про то, как принято что-то в западных блогах – очень часто это вызывает удивление или даже неприятие. Например,  то, что нельзя подтягивать картинки с чужого ресурса, или что на публикацию чужих картинок нужно спрашивать разрешения.

Но общие правила, общие закономерности остаются теми же. Они простые до скучного – писать интересно, писать регулярно, пожалуй, главные. Однако по моим наблюдениям наши блоги более «сканерские», западные более «дайверские». То есть там известные блоги чаще всего посвящены монотеме и регулярно поставляют посты на эту монотему. Дайверов гораздо легче определить в мысленную категорию, быстрее опознать  при взгляде на новый блог за короткое время, от них приятнее ожидать обновлений на гарантированно интересную тему.

Мой блог, понятное дело, сканерский. Я пишу о том, что меня сейчас интересует – и это может быть  что угодно, от литературы до дизайна, от обычаев странных до техник иллюстрирования. У меня мало так называемого лытдыбра, то есть повседневных новостей моей жизни, я не люблю давать конкретные подробности и часто об этом предупреждаю – ни имен, ни названий мест, ни цифр я не называю. Я  и в реальности очень закрыто живу, и это отражается в блоге.

А журнал мой как-то сам собой набрал читателей, их уже больше десяти тысяч. Я очень  быстро стала «тысячником», когда это считалось важным термином и важным рубежом – в самом начале существования живого журнала. В дальнейшем появились инструменты для набирания читателей из незнакомых людей – индексация журналов и постов,  топы, в которые могли выйти интересные посты. У меня эти инструменты практически всегда были отключены. Я очень не люблю посторонних людей – у которых иные интересы, иное настроение, иная волна. Дважды у меня русский топ был включен на короткое время, с пару недель – один раз, когда мне было интересно посмотреть, что это, второй – случайно, я объясняла кому-то, как это отключить, а для этого пришлось пройти по всей цепочке. Оба раза я замечала это по внезапному приходу каких-то посторонних, чужеродных людей, размахивающих руками, высказывающих несусветные требования и недовольства. И немедленно отключала всю видимость посторонним людям. Так что все мои десять тысяч читателей – практически штучные, пришли по рекомендации кого-то, по ссылке на пост от своих друзей.

У меня была когда-то работа, очень похожая по чувству на ведение жж. Я преподавала в архитектурно-дизайнерской школе самым маленьким детям – от 4 до 7 лет. Взрослые архитекторы не знали, что делать с такими крошками, а мне было вполне привычно. И в преподавании была полная свобода. Так вот, мы занимались с ними тем, что меня сейчас увлекало. Если я читала о ассиметричности языкового знака, мы с ними проходили типы алфавитов и способы передачи слов, рисовали египетские и китайские иероглифы, рисовали египетский канон изображения человека или иллюстрацию к хайку. Если  меня увлекали монотипии – мы делали первобытные рисунки и читали Киплинга. Если я читала библейские истории, то мы клеили ажурные рождественские звезды или рисовали тушью  абстракцию день первый, отделение света от тьмы. Выставки,  на которые мы ходили, стили или художники, которые меня сейчас занимали – все приходило со мною на уроки и превращалось в художественные работы. Никакого внешнего давления, никаких планов занятий, никакого принуждения интереса – работа, которая полностью совпадала с тем, что меня сейчас увлекает и инересует. Жж похож на нее удовлетворением – я пишу о том, что меня сейчас увлекло, и у меня всегда найдутся собеседники, которые это со мною обсудят.


Что ты думаешь о саморекламе творческих людей?

Это очень интересный вопрос. И он двусторонний. Вот я всегда говорила, что интернет это подарок женщинам, потому что они жалуются на то, что мужчины «не разговаривают». В интернете, если ты не «говоришь», то есть не набираешь буквы – тебя просто нет. А значит, человек становится видимым, только если пишет что-то. И поэтому у мужчин нет возможности улизнуть, отделаться цветами, кино или сексом – приходится говорить (писать), чтобы просто существовать в виртуальном виде.

Это характерно и для блогов творческих людей – если он не говорит, он не существует. Если он не скажет, что нарисовал такую-то картину – никто не узнает об этом, если он не скажет, что победил в конкурсе – для его читателей ни конкурс, ни победа не будут существовать. Он называет свои успехи – они проявляются для зрителей.

Обратная сторона этого то, что зачастую невозможно проверить, существует ли названное на самом деле. То есть человек может вполне успешно рассказывать вам о вымышленных успехах. Или, что тоньше, он может быть «испанским летчиком» и рассказывать, завышая класс события. Я видела такое не раз и размах приписок иногда вызывал у меня просто восхищение.

Вот и существуют такие ножницы, на одном конце которых выдающиеся люди, себя недооценивающие, не рассказывающие о своем опыте, своей квалификации – из разных соображений: ну, это неинтересно, это ничего особенного не значит, что я буду хвастаться, - а на другом конце люди постоянно бьющие ластами, взбивающие пену и создающие впечатление гораздо более объемное и пышное о себе. И советы не помогаютJ Потому что если сказать словами Барбары де Анджелис – не скрывайте свое великолепие - первые не посчитают, что оно у них есть, а вторые с воодушевлением забьют ластами в два раза сильнее.

Моя сестрица как-то давно ходила на курсы по женской неотразимости, приехал старый желчный психолог и в доме культуры учил зал студенток, как производить впечатление. И в частности он сказал – если у вас красивые ноги, протягивайте их, чтобы все любовались, при любой возможности, если у вас очень некрасивые ноги – протягивайте их с еще большей смелостью, да еще и говорите – мне сказали сегодня, что у меня потрясающе красивые ноги! Мужчины будут верить – и тому, что кто-то сказал, и той самоуверенности, с которой вы это демонстрируете. – И я убедилась на опыте наблюдения за женщиной с очень некрасивыми ногами, что это работает!

Так вот, моя сестрица в разговоре со мною сказала – я верю, что оно работает, я верю, что большинство поверит в красоту или талант, если говорить об этом самоуверенно, но есть же некоторые ( вот как ты) которые видят правду – и я всегда думаю о них и не могу бессовестно приписывать себе ничего, потому что именно они меня раскусят.

И это, я считаю, очень тонкая грань и трудно находимый баланс – как рассказывать о своей работе, своих успехах так, чтобы не замалчивать себя, не делать себе дурной услуги скромностью – и чтобы одновременно не переходить грань неправды, не приписывать себе лишнего, не вводить в заблуждение.

Но главное в этом если вы не рассказываете о себе – никто не узнает, какие вы замечательные! Нет слов – вы не существуете.

Как стоит и не стоит себя подавать в блоге?.

 Я в одном руководстве для блогеров зарубежном прочла хорошую формулу – люди любят читать о том, как вы старались, мучались, что именно у вас не получалось, но вы это преодолели и у вас получилось. И я думаю, это отличная формулировка! Если человек все время жалуется – все у него не получается, все его не ценят, все ему достается дрянное – я не могу жалеть, мне хочется взять весло и пристукнуть его – чтобы а) не мучался и б) перестал ныть. Если человек пузырится и хвастается непрерывно, если на все у него реплики – ну не знаааааю, у меня все отлично – муж любит-всю зарплату приносит-не пьет, зарплата у меня большая, лицо, как попка младенца – тоже  руки тянутся к веслу – у людей реально бывают проблемы и им нужно справляться. Проблемы существуют, трудности в задачах существуют, неудачные ходы в создании чего-то существуют. Мне гораздо приятнее читать, что человек это осознает, не паникует и не устраивает истерик, а находит решения. И вот это нахождение решений и то, что он справился в конце – самое вознаграждающее в чтении про других для меня.


Как воспитать творческого ребёнка?

Какие из обстоятельств вашего с сестрой детства (того времени вообще) повлияли на то, что вы обе ТАКИЕ: необычные, интересные людям, творческие, глубокие. В чем заслуга родителей, в чем других (возможно, случайно попавшихся на жизненном пути) людей, в чем странЫ вообще (СССР). А могли бы обе при других обстоятельствах (каких?)стать обычными российскими "бухгалтерами/учителями"?

Это крайне интересный вопрос! И задача тоже увлекательная. Я с большим увлечением наблюдала  и обдумывала наше с сестрой воспитание, потом смотрела на друзей, теперь наблюдаю своего ребенка.

С одной стороны, вот мы сестры – писательница и художница, а оба наших родителя были инженерами. Но на самом деле это выучили их на инженеров, это ценность такая в обществе была, это отсутствие у них возможностей для творчества в детстве было. Если бы наши родители жили сейчас, папа бы был дизайнером определенно, у него был талант, и была страсть – он все  свободное время создавал мебель, светильники, люстры, декоративные предметы. Вся мебель в доме  нашем была создана его руками, прозрачный зеркальный шкаф на кухне очень долго рассматривал мой друг-дизайнер и был в полном восхищении от конструкции. Папа создавал какие-то немыслимые конструкции из металла, дерева и стекла. Мама умела шить и вязать все на свете – и причем бралась за сложные неоднозначные вещи, вязала на тонких спицах очень мелко и тщательно, шила мне просто по картинке, в которую я ткнула, сама создавая выкройки. Сейчас она бы держала блог, пропадала на форумах и делала бы сумасшедшие сложные вещи – и ей было бы кому показать.

То есть, когда я оглядываюсь назад, я вижу, что все в нашем доме непрерывно создавали что-то художественное – окрашивали, склеивали, сплетали, вырезали. И что интересно, это не было «украшательским» - когда вещь, независимо от формы, уделывают поверх цветочками-завитками, это всегда было именно создание  самой формы – дизайн против декорирования. Плюс к этому все время выпускали домашние газеты, очень смешные, с пародийным стилем советских газет, очень официально – но про нашу  внутреннюю жизнь и вполне обыденные события. Я сейчас понимаю, что наши родители были по-хорошему придурошными в своей креативности и очень высоко ценили эту возможность творить, считали ее важным для себя делом. Про любое творческое занятие никто и никому в нашей семье не говорил – ну что ты ерундой занимаешься?

У папы были строгие понятия о мещанстве – ковры, золото и хрусталь относились к совершенно позорным, невозможным в нашем доме вещам. Мы с сестрой совершенно не страдали, мы привыкли к тому что у нас нет показушных, выставочных вещей, что все либо используется в жизни либо служит материалом для творчества. (Я и сейчас так живу – у меня есть винтажные красивые вещи, но я всеми ими пользуюсь в обыденной жизни, ничего не стоит для особых случаев.) Но книги и музеи были религиозно почитаемы. Во всех местах, куда мы ездили, мы первым делом ходили во все художественные музеи, которые могли обнаружить. Мне кажется, что мы все четверо читали все книги, которые у нас были в доме. За книгами можно было стоять в очереди ночами. За гарнитурами мебели нет. Мебель делал папа – всем нам под наши надобности. И она по кругу переделывалась, ящики или столешницы входили в следующий проект, ничего не выбрасывалось.

Лето я  часто проводила у бабушки со своими старшими двоюродными сестрами. И с ними мы постоянно ставили  полу-спектакли полу-ролевые игры. Они собирали у бабушки занавески, простыни, красивые ткани, полотенца с кружевами и мы все разнаряживались в пышные костюмы, кто-то руководил и рассказывал сказку, которую мы потом разыгрывали. Это было совершенно захватывающе. Позже мы жили у бабушки только с сестрой – все остальные выросли. «Актеров» для больших игр уже не хватало. Тогда  я нарисовала и мы вырезали всех героев сказки «12 месяцев», мы приклеили их на картонные подставки и разыгрывали по книжке всю пьесу.

И дома мы все время на праздники устраивали концерты для родителей. На одном из них я чуть не разревелась – сестрице нужно было подавать реплику, а она хватала свежеиспеченный пирожок со стола и набивала рот, я ждала, пока она прожует, я отнимала у нее недоеденное, но стоило мне отвернуться, как она ловко стаскивала следующий и запихивала в освободившийся для выступления рот. Родители падали от смеха. Сейчас я понимаю, что выступление  и в таком виде можно считать удавшимся.

Самое лучшее, что могли сделать для нас родители – это все разрешать попробовать и ничего не запрещать. Когда я, отличница физмат школы, в 15 лет пошла поступать в художественное училище – никто бровью не повел в нашем доме. Хотя на  километры вокруг в наших семействах были инженеры и учителя, никаких художников. Но мне никто даже намека не сделал, что это странно и неправильно. Хотя я думаю, папе это было нелегко, для него статус образования, статус должности был очень ценен, но я никогда даже тени этого не увидела. Понятно это стало только после  того, как сестрица в юном возрасте блестяще защитилась, получила преподавательское место и должность доцента. Было видно, как папу это радует. Но никогда не было видно, что мое не-доцентство его не устраивает.

Из такого семейного уклада мы вынесли совершенно спокойное убеждение, что можем выучить что угодно,  научиться любому делу, освоить любое занятие – и сделать это на отлично, и быть среди первых в этом деле. Но обратной стороной этого было то, что родители приучили нас к мысли, что то, что мы умеем, на что способны – это ничего особенного, обычная норма. Нас не хвалили, как за что-то выдающееся, нас не поощряли соревноваться с другими и мы до довольно взрослого возраста думали, что наши способности и таланты ничего особенного из себя не представляют, а те, кто работают в профессиональных областях – те намного, намного более выдающиеся, чем мы. И это очень странная особенность такого воспитания, отрицательная его сторона, не дававшая нам выдвигать себя в ситуациях, где мы могли бы.

Но я вижу по своим друзьям детства творческим, что семья вовсе не должна быть сама творческой – среди родителей моих друзей были и прямо творческие профессии – писатели и архитекторы, а были вполне обычные люди. Когда ребенок рождается со способностями, они будут себя проявлять, и самое лучшее, что может для него семья  - не мешать, не запрещать и отвести его в место, где будут с ним заниматься понимающие люди. Даже если дома нет нужной атмосферы, в таком месте человек встречает других похожих на него людей – преподавателей, сверстников – и они достраивают ему недостающее в семье, приносят книги, сведения, знания, места, идеи, фантазии.  Лет с 12 друзья делали для моего творческого развития больше, чем родители. Родители поддерживали и обеспечивали материалами, но они знали столько, сколько знали – и в сфере искусства это не было много. В кругу моих друзей же было принято нести и делиться всем – и новые имена художников, интересные стили, необычные судьбы, новые приемы – все это появившееся у одного входило и в жизнь другого. (А поскольку всего было очень мало, такое деление со всеми в группе было просто критически важно).

Так что мои советы родителям были бы такие. Внимательно наблюдать, куда ребенка тянет, предоставлять ему множество возможностей для пробования, покупать ему хорошие материалы для творчества, и если у него проявились определенные способности, обязательно отвести его в место, где с ним будут заниматься  знающие люди, и где он будет видеть других таких же детей. И еще одно – в доме должно быть много книг, альбомов, не примитивно детских, а нормальных взрослых – с искусством, картинами, дизайном –и чтобы у ребенка к ним был доступ с раннего-раннего возраста.

 Есть такая система воспитания гениев под лозунгом « После трех уже поздно». Я это раннее натаскивание не разделяю, но то, что они показывают детям с младенчества альбомы с репродукциями  художников, а не только детские иллюстрации, очень одобряю. У меня в детстве альбомов не было, но у родителей было много наборов открыток, и я очень любила набор с работами из Дрезденской галереи,  эти картины меня завораживали просто. Моя дочь так же в полтора-два года обожала альбом Ханса Мемлинга. Он у нее служил даже переводчиком – когда она не могла выговорить сложное слово, а мы ее не понимали, она притаскивала альбом и тыкала пальцем в картину.

Насчет страны... Я СССР очень не люблю и отношусь, мягко сказать,  без всякой сентиментальности к той эпохе. Без него  наша жизнь сложилась бы гораздо ярче и интереснее.  Не было бы изнуряющего дефицита всего. Папа бы не рылся по свалкам в поисках материалов, а покупал бы хорошее, разнообразное, красивое,  удобные инструменты – и мог бы в своей страсти создавать развернуться гораздо шире. Я очень жалею, что он умер раньше, чем я смогла привезти его к себе в гости и повести в огромный хозяйственный магазин, чтобы просто показать, сколько всего существует. Мы бы, пока росли, видели, читали, смотрели несравнимо больше того, что нам доставалось. И  оно не было бы крохами, выжимками,  строго  вымученными обрезками мировой культуры, а могло быть полновесным потоком. Я радуюсь, что моя дочь это знает с очень ранних лет, как само собой разумеющееся – и при этом все время грущу, что у меня в ее годы не было возможности это видеть и знать.

Про тонны той коммунистической, военной, революционной мути, которую мы читали в детских книгах, я уже молчу. Мы с сестрой во взрослом возрасте сели как-то делить старые детские журналы, «Мурзилки» и «Пионеры» и ужаснулись, сколько там этой дряни, портреты генсеков, бесконечные рассказы про партизан, революционеров и детей, таскающих патроны. Причем детскими воспоминаниями я не помнила, что этого так много, только взрослым глазом  смотришь и видишь, что своему ребенку почти нечего там читать!

А в бухгалтеры мы бы  с сестрой вряд ли пошли, но и никто бы нас туда не направлял. Даже «хлебную» нетворческую профессию мы бы выбрали, наверное, другую. Скорее всего бы преподавали - я английский язык, Дина русский. Впрочем, она уже так и делала. В альтернативном развитии событий мы бы были – я занималась бы оптической физикой, а она была бы тифло-сурдо-олигофрено-педагогом ( то есть педагогом для детей  с нехваткой возможностей)
Tags: pro_menya
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 46 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →