Alika (rikki_t_tavi) wrote,
Alika
rikki_t_tavi

Category:

Романтизм и размашистость в семье Цветаевых.

От матери, от чтения девочкам Цветаевым достался насыщенно романтический настрой - герои, принцы, несчастные благородные венценосцы. Вся их любовь к справедливости, жалость к несчастьям - из книг. По книжным поводам. В отличие от какой-нибудь Сашеньки, дочки врача, никто не сталкивал их с нищетой и несправедливостью жизни, не учил - вот есть несчастные дети, не заставлял сочувствовать предметно - реальным людям, а не кудрявым герцогам из романтических пьес.

Огромный кусок юности Марина была увлечена сыном Наполеона ( и самим Наполеоном), превратив свою комнату в гигантский алтарь. Сын Наполеона не был ничем примечателен, прожил 21 год и умер от чахотки, имел романтические кудри и был припрятанной за кулисами фигурой разных политических сил, делящих власть и престолы. В наше время девочки увлекаются актерами или поп-певцами - фигуры неважны, важно сколько нерастраченной возможности очароваться есть в человеке. От бездумных девочек с поп-божествами Марина отличалась маниакальной начитанностью - она скупила и прочла все возможные книги о нем, заказывала в московских магазинах, ездила в Париж, чтобы купить там все, что есть по теме и посмотреть на Сару Бернар в роли наполеоновского сына.

Она перевела с французского пьесу Ростана "Орленок" про юного несчастного герцога Рейхштадского - такой титул сын Наполеона имел в изгнании с матерью. Это был огромный труд - она сидела за ним многие месяцы. Но незадолго до окончания узнала, что перевод уже существует - Щепкиной-Куперник - и в одну секунду бросила свой перевод. Ася пишет с огорчением, что ей не пришло в голову, что переводов может быть не один. Но видимо такая страсть у нее была быть единственной, отдельной - что ничего не стоит бросить свою работу, вложенные часы и вложенное сердце. И наверняка даже этот поступок у нее внутри выглядел как правильный, такой, что гордиться можно.

Вообще одно из самых ярких впечатлений от Марининых принципов, правил, порывов - парадоксальность. Если все будут вот так - я выверну все наизнанку и буду считать, что белить - это красить черной краской. Но тенденция эта у нее, как я уже говорила, при обильном чтении про нее начинает казаться утомительно монотонной, механической - нетаковость ради нетаковости. Формальная противоположность обычным действиям.

Там, где можно просто сказать – не говорится, там, где нужно попросить – не просится.

Обе сестры, кстати, очень вольно обращались к маститым поэтам. Ася испугала Брюсова в трамвае, когда начала читать вслух его стихи. (это 1909 г, ей 14 лет)

Цитата из ее Воспоминаний:
"В один весенний день я ехала на трамвае по бульварному кольцу «А», как часто, с книгой стихов. На этот раз это был сборник Брюсова. Перевертывая страницу, я подняла глаза и заметила, восхищенно, с испугом: напротив меня сидел Валерий Брюсов. Я знала его по портретам. Перебарывая сердцебиение, я, будто глядя в книгу, а на деле – наизусть начала вполголоса (а когда шум трамвая заглушал, то и громче) читать – в воздух – его стихи:

Близ медлительного Нила, там, где озеро Мерида в царстве пламенного Ра,
Ты давно меня любила, как Озириса Изида, друг, царица и сестра,
И клонила пирамида тень на наши вечера…

И я продолжала читать вслух.
Брюсов не мог не слышать, не узнать своих стихов. И он не смог скрыть этого. Его лицо стало встревоженным, вспыхивало – он не знал, как повести себя. Я – и жалела его, и забавлялась. Я понимала отлично, как мой вид -девочка в очках, с волосами до плеч – полнил его недоумением. Наконец он не выдержал – встал и направился к выходу. Я встала тоже. Я уже проехала свою остановку (Страстную площадь), но ему (я знала от Эллиса, он живет на Цветном бульваре) было рано выходить. Мы молча выходили вместе. Тогда я, от волнения взмахнув своей (длинной, с капюшоном) пелериной, держа на ветру широкополую шляпу, пересекла ему путь: «Кланяйтесь Эллису!» -«От кого?» Он вежливо остановился. «От Аси Цветаевой». Он поклонился, притронулся к шляпе. Кивнув, я уже шла от него. Сердце билось… Зачем я сделала это? Я не знала сама. Я, не заражаясь Марининой нелюбовью к нему, так любила стихи Брюсова! А его – своим непонятным поведением – испугала… Но Марина совсем иначе отнеслась к происшедшему. Она возмутилась не мною, а Брюсовым."
***
И не только возмутилась, но и написала тут же стихи. Вот  в этом своем характерном – отзыве  стихотворением на любое событие:
Недоумение
Как не стыдно! Ты, такой не робкий,
Ты, в стихах поющий новолунье,
И дриад, и глохнущие тропки, -
Испугался маленькой колдуньи!

Испугался глаз ее янтарных,
Этих детских, слишком алых губок,
Убоявшись чар ее коварных,
Не посмел испить шипящий кубок?

Был испуган пламенной отравой
Светлых глаз, где только искры видно?
Испугался девочки кудрявой?
О, поэт, тебе да будет стыдно!

И меня берет интерес – а что, если бы не испугался? Какой кубок он бы испил? За что ему не было бы стыдно? Каких коварных чар он бы не убоялся?

Одна четырнадцатилетняя худенькая девочка в очках дерзко обратилась к взрослому поэту. Другая шестнадцатилетняя плотненькая девочка в очках написала немедленно про пламенную отраву:)

(В пятнадцать лет я бы, наверное, восхитилась обеими и подумала – оооо, какие!)

Брюсов тогда был совершенный олимпиец среди поэтов, негласный глава. Марина короткое время его стихи любила, потом разлюбила резко,а вместе с ними и автора – и лицо-то у него «обутое», и сам он как гранитный берег реки, только без реки вообще.

В эти же 16 лет она сама, вслед за Асей, - я не могу тут подобрать слова – что они делали? - тявкнули, дернули за хвост? пересекли дорогу? – каким термином назвать это знакомое явление – у юных девочек дерзкое обращение ко взрослому, значимому человеку, с удалью почти хулиганской и тайной проверкой – что ей можно?  слова у меня нет:) – поэтому обозначу действие – написала Брюсову письмо.

Пересеклись они в книжной лавке. Марина пришла туда за очередным обожаемым ею в ту пору Ростаном ("Шантеклером"). Книги этой не было и она была раздосадована. И вдруг услышала над ухом голос и, приобернувшись,увидела знакомое по портретам лицо: Брюсов просил несколько книг – и "Шантеклера" тоже – «Хотя я и не поклонник Ростана».

Ну не поклонник и не поклонник, любой имеет право. Но Марина с ее комнатой, превращенной в алтарь Наполеонам и Ростану ( как имеющему к ним отношение), пришла в неистовство – как, как можно не любить Ростана??? Какой вы после этого поэт??? ( Эгоцентризм ее вкусов и представлений вызывает  чувство близкое к восхищению)

Она ринулась домой и написала ему письмо:

"Сегодня, в Магазине Вольфа, Вы, заказывая приказчику Chanteclair'а, добавили: "хотя я и не поклонник Ростана". И не раз утверждали, а дважды. Три вопроса:
  Как могли Вы, поэт, объявлять о своей нелюбви к другому поэту - приказчику?
  Второе: как можете Вы, написавший Ренату, не любить Ростана, написавшего Мелизанду?
  Третье: - и как смогли предпочесть Ростану - Марселя Прево?
  Не подошла тогда же, в магазине, из страха, что Вы примете это за честолюбивое желание "поговорить с Брюсовым". На письмо же Вы вольны не ответить. Марина Цветаева."

 Другими словами – пишу вам, чтобы поговорить с Брюсовым и строго  именно с Брюсова  спросить, а не подошла поговорить с Брюсовым – чтобы вы не подумали, что у меня желание "поговорить с Брюсовым":) Говорю « можете не отвечать», потому что хочу чтобы ответили.

   " Адреса - чтобы не облегчать ответа - не приложила. (Я была тогда в VI кл. гимназии, моя первая книга вышла лишь год спустя, Брюсов меня не знал, но имя моего отца знал достоверно и, при желании, ответить мог)."

  Вступаю с вами в беседу, но адреса специально не даю. Когда хочешь разговаривать – специально не даешь адреса для разговора, как будто не хочешь разговаривать. И вот это "не хочешь ответа" – как будто хочешь ответа. Очень характерные для всей жизни Марины, логичные в ее голове перевороты.

Брюсов правильно все уловил, написал на адрес музея, где директорствовал отец Цветаевых. На первый и третий не ответил, а про Ростана сказал – как видит его место в литературе, и про «нелюбовь» - "Ростана же я не полюбил, потому что мне не случилось его полюбить. Ибо любовь - случайность" (подчеркнуто)". Я понимаю это, как – бывает, что писатель(поэт) пришелся вовремя, случайно совпал – и оттого  в память об этом полюбился. У Брюсова с Ростаном не случилось, мало ли в Бразилии Педров во Франции  поэтов. Марина, кстати, могла бы сама понять – у нее-то Ростан как раз случился случайностью – при ее одержимости сыном Наполеона, Ростан случайно оказался тем, кто написал о нем пьесу, а вовсе не существом с золотым клеймом от господа бога: любить и восхищаться всем!

  "  Еще несколько слов, указывающих на желание не то встретиться, не то дальнейшей переписки, но неявно, иначе бы запомнила. И - подпись.
  На это письмо я, естественно (ибо страстно хотелось!), не ответила.
  Ибо любовь – случайность"

 Но Брюсова это потявкивание молодого щенка, видимо, заинтересовало – неявно, но продолжить разговор было предложено. Явно предлагать и настаивать по отношению к юной девице из порядочной семьи, тем более в письме на  адрес работы ее отца, было невежливо. Он дал понять – дальше она могла взвесить и дать ему знать. Но Цветаевых никто не воспитывал, как порядочных молодых девиц - я думаю, они  даже не знали  никаких неписанных правил поведения ( что сильно украсило их юную жизнь, в отличие от тех, кто знал такие правила).

И дальше опять типичнейшее – естественно не ответила, потому что страстно хотелось. ( Вы скажете, что это типично для подростка? Но у подростка это припадками и местами, а у нее всю жизнь повторяющийся принцип – просто взять обратку к каждому случаю, механическая подростковая «оригинальность». И подростки не подозревают, что в этом настолько не оригинальны, типичны и как все, как мильон других, что уж лучше бы были оригинально неоригинальны. МЦ же эту подростковую монотонную «оригинальность» пронесла через всю жизнь – с  вывернутой уверенностью  -  ну так же естественно поступать. И с сильной гордостью за себя, когда рассказывала о каждом таком случае.

И что означает последняя строчка? Отчего «ибо»-то? В этом снаружи псевдо-многозначительном и объясняющем есть ли какой вывернутый, но логичный у нее внутри смысл?

Вообще, кстати, я думаю, что останься их мать в живых, их юность  была бы сильно омрачена запретами и ограничениями - никаких знакомых взрослых мужчин в подростковых спальнях всю ночь напролет, никаких писем незнакомым поэтам, никаких крашеных волос и  рябиновой настойки. И с поэзией было бы сложнее и со свободным временем. А уж в том тяжелом буйстве, с которым они нарушали правила и их просили из гимназий - они бы наверняка столкнулись непоправимо с тираническим и суровым материнским - и разругались бы жестоко. Столкновений было бы не избежать и отношения бы пострадали несомненно.
___________________
через неделю продолжим про романтизм
(upd. Я нашла настоящий текст письма к Брюсову, там все немного не так, но об этом надо дополнить отдельно. Тексты постов написаны раньше, я записала много, что думаю - но чтобы не мучать тех, кому малоинтересно, не вываливала все сразу, а разбила на куски и отправляю их раз в неделю. За это время всплывают некоторые дополнительные интересные факты. Все посты про МЦ - по тегу tsvetaeva в этом посте)
Tags: reading, tsvetaeva, vospitanie
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 71 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →