Семья Цветаевых, воспитание и результаты
Музыка, которую мать Цветаевых так страстно любила, на детей в семье проливалась неравномерно.
Лера была отрезанный ломоть - то, что она любила в музыке, было мачехе чуждо. Марина - с большим даром, с отличной широкой крупной рукой, занималась потому что заставляли, без возражений, доводя игру до совершенства - но после смерти матери обдуманно и виртуозно свела учебу на нет, внутренне бросив музыку сразу, а внешне постепенно выключив, чтобы не приставали родные. Ася играла слабо, не звучно, постоянно ошибаясь, попадая мимо нот. Мать морщилась, что у нее нет слуха, но слух у Аси был, мимо нот она попадала от страшной скуки играть, абсолютной неинтересности. Но свои два часа в день отпахивала у рояля, и в музыкальную школу таскалась. Единственный, кого не учили, был брат Андрей. Против его учебы восстал его родной дед - мол, девочек мучайте, а парня не дам, и мать не стала его насильно учить.
Но когда обе девочки, изнывая, мечтали бросить играть, никем не заставляемый мальчик самостоятельно научился очень хорошо играть на мандолине, балалайке и гитаре. Научил и Асю - и на балалайке она с удовольствием с ним играла - без промахивания мимо нот. Так к подростковости они уже определились с увлечениями - Марина все переводила в стихи, каждое событие - свое ли, с сестрой случившееся, рисовала в рифмах, Ася исписывала книжку за книжкой, тетрадь за тетрадью дневниками, а Андрей за закрытыми дверями играл на мандолине.
Стихи Марины дома не сильно одобряли, музыкантша в ней нравилась матери больше - но вокруг было полно взрослых, которым она могла читать и которые слушали. Ася же свои дневники давала читать знакомым, читала вместе с ними - то есть для нее это было больше похоже на нынешний блог, чем на интимный дневник. Чем рассказывать новому знакомому, что думаешь по этому поводу - можно дать ему книгу в руки и сказать - вот здесь я все это уже описала.
Стихи Марины из первого сборника совершенно непосредственно следуют за жизнью, будто она наброски рисует в альбомчике. Случился случай - вот он уже описан в стихах. В этом есть какая-то первобытная простодушность и неотвратимость дара. Не то что умственно, головно, специальным усилием придумываются романтические темы и пишутся специальные "поэтические" стихи - а обычная жизнь сразу рифмуется. Дневниковость, интимность отмечали все рецензенты.
Когда читаешь одновременно сами стихи и рассказы Аси о событиях, легших в их основу, удивляешься – как почти дословно Марина перекладывает их в стихи.
Интересно то, что они так и продолжили во взрослой жизни делать то, что так любили в детстве, не свернув с этой дороги ни под материнским музыкальным давлением, ни увлеченные отцовской любовью к пластическим, изобразительным искусствам.
Марина к изобразительному искусству и архитектуре осталась совершенно равнодушна. Вся любовь отца к делу его жизни – музею слепков классической скульптуры – никак на нее не повлияла. И это очень интересно - насколько влияет семья, насколько можно вывернуть ребенка на какую-то дорогу – или не смочь заставить, потому что у него другой талант.
Вот в семье родительской у Марины были сразу оба подхода, которые любят рассматривать в воспитании. Один – страстное насаждение, с детства взять ребенка в ученики,в падаваны, вбивать в него мастерство, делиться любовью – не абстрактно а с уверенностью, что это самое лучшее ( Отцу Моцарта, например, удалось). Второй – на его глазах страстно чем-то увлекаться, посвящать этому делу все силы, разговаривать только о нем, видеться детям только в контексте этой любви к какому-то предмету, ненавязчиво, не заставляя, внушать детям, что это дело – весь мир.
Так мать вбивала в нее ( в хорошем смысле) музыку, профессиональное к ней отношение, а отец демонстрировал погруженность в мир искусства изобразительного. Но с Марины все скатилось, как с непромокаемого гусиного оперения. Как она начала, едва научившись говорить, бормотать строки – так это призвание, которое выбрало ее ( а не наоборот) – не отпустило ее всю жизнь.
Ася, кстати, будучи бабушкой, совершенно тиранически заставляла внучек учиться музыке. Забыв свою тоску и мазание мимо клавиш, она пронесла прямиком наследственную материнскую волю – играй, не смей отвлекаться. Если девочки пропускали что-то в музыкальной школе, можно было быть уверенными, что бабушка заставит их отыгрывать по шесть часов в день. Суровый и спартанский стиль ( опять же привет от суровой, требующей ограничений Марии Мейн) теперь насаждался Асей по отношению к двум внучкам. Когда младшая повредила правую руку – это ее не спасло, бабушка заставила ее играть эти шесть часов в день одной левой.
( цитата:
«Каждый год в мае она приезжала к нам в Павлодар, забирала на лето в Прибалтику и там заставляла заниматься музыкой и английским языком. Учебник английского я должна была пройти за лето дважды, от корки до корки, выполнить все упражнения. «Учи, Оля, учи! Язык и музыка помогут тебе выжить. Если от тебя уйдет муж, у тебя останутся знания, чтобы работать и быть независимой», – говорила она мне.
В школе я училась неплохо, по английскому и истории была отличницей. А вот музыкальные занятия частенько прогуливала, особенно во втором полугодии. Зайдя в школу, проскакивала мимо учительской и дома с невинным видом говорила маме, что учительницы почему-то не было в школе. Я знала, что скоро приедет Баб, и никуда не денешься – придется играть по шесть часов в день. Когда у меня заболела правая рука, я столько же играла одной левой. На уроках в музыкальной школе бабушка сидела рядом со мной. А дома следила за моими занятиями, сверяясь с тетрадью, куда учительница записывала замечания. Лентяйка я была страшная. С помощью подружки я переводила все часы в доме, чтобы раньше закончить занятия. Но на руке у бабушки часы не переведешь! В первый день она не заметила моих проделок, а потом быстро разоблачила обман. У нас с сестрой богатая фантазия, так как приходилось все время что-то придумывать, чтобы уйти из-под бабушкиного гнета.
За две недели, оставшиеся до экзаменов, мы с ней выучивали всю программу. Ссорились, злились друг на друга, но в итоге получалось все прекрасно. Играли даже ночью. Папа вскакивал и бежал к нам из соседней комнаты: «С ума сошли! Что вы делаете?»
Из воспоминаний внучки Анастасии Цветаевой Ольги Трухачевой)
Брат Андрей, хотя и получил юридическое образование, сменил род деятельности –и работал в Госторге экспертом по картинам. Вот в ком одном проросло отцовское увлечение. К сожалению, он умер, как и его мачеха, от туберкулеза ( в 1933 г).
А Лера, сестра Валерия, увлеклась пластикой и танцами, училась у Айседоры Дункан и была одной из тех, кто открыл «студию свободного танца», как последовательница Дункановского стиля. То есть она соединила и музыку и пластические искусства – ожившие греческие скульптуры. ( мы можем скоро узнать что-нибудь интересное об этом, тут в коментах
kroshkaboo рассказала нам, что ее двоюродная прабабушка училась у Валерии Ивановны и оставила записи о жизни. Искала я, кстати, у себя в жж статью про Айседору - и не нашла. То есть в журнал я ее сдала, а себе не выложила, кажется. Но есть пост про то, как я читала воспоминания Дункан о жизни именно в России. Я книгу не дочитала до конца, а возможно там было и про Валерию)
__________________________
Следующий кусок через неделю
Лера была отрезанный ломоть - то, что она любила в музыке, было мачехе чуждо. Марина - с большим даром, с отличной широкой крупной рукой, занималась потому что заставляли, без возражений, доводя игру до совершенства - но после смерти матери обдуманно и виртуозно свела учебу на нет, внутренне бросив музыку сразу, а внешне постепенно выключив, чтобы не приставали родные. Ася играла слабо, не звучно, постоянно ошибаясь, попадая мимо нот. Мать морщилась, что у нее нет слуха, но слух у Аси был, мимо нот она попадала от страшной скуки играть, абсолютной неинтересности. Но свои два часа в день отпахивала у рояля, и в музыкальную школу таскалась. Единственный, кого не учили, был брат Андрей. Против его учебы восстал его родной дед - мол, девочек мучайте, а парня не дам, и мать не стала его насильно учить.
Но когда обе девочки, изнывая, мечтали бросить играть, никем не заставляемый мальчик самостоятельно научился очень хорошо играть на мандолине, балалайке и гитаре. Научил и Асю - и на балалайке она с удовольствием с ним играла - без промахивания мимо нот. Так к подростковости они уже определились с увлечениями - Марина все переводила в стихи, каждое событие - свое ли, с сестрой случившееся, рисовала в рифмах, Ася исписывала книжку за книжкой, тетрадь за тетрадью дневниками, а Андрей за закрытыми дверями играл на мандолине.
Стихи Марины дома не сильно одобряли, музыкантша в ней нравилась матери больше - но вокруг было полно взрослых, которым она могла читать и которые слушали. Ася же свои дневники давала читать знакомым, читала вместе с ними - то есть для нее это было больше похоже на нынешний блог, чем на интимный дневник. Чем рассказывать новому знакомому, что думаешь по этому поводу - можно дать ему книгу в руки и сказать - вот здесь я все это уже описала.
Стихи Марины из первого сборника совершенно непосредственно следуют за жизнью, будто она наброски рисует в альбомчике. Случился случай - вот он уже описан в стихах. В этом есть какая-то первобытная простодушность и неотвратимость дара. Не то что умственно, головно, специальным усилием придумываются романтические темы и пишутся специальные "поэтические" стихи - а обычная жизнь сразу рифмуется. Дневниковость, интимность отмечали все рецензенты.
Когда читаешь одновременно сами стихи и рассказы Аси о событиях, легших в их основу, удивляешься – как почти дословно Марина перекладывает их в стихи.
Интересно то, что они так и продолжили во взрослой жизни делать то, что так любили в детстве, не свернув с этой дороги ни под материнским музыкальным давлением, ни увлеченные отцовской любовью к пластическим, изобразительным искусствам.
Марина к изобразительному искусству и архитектуре осталась совершенно равнодушна. Вся любовь отца к делу его жизни – музею слепков классической скульптуры – никак на нее не повлияла. И это очень интересно - насколько влияет семья, насколько можно вывернуть ребенка на какую-то дорогу – или не смочь заставить, потому что у него другой талант.
Вот в семье родительской у Марины были сразу оба подхода, которые любят рассматривать в воспитании. Один – страстное насаждение, с детства взять ребенка в ученики,в падаваны, вбивать в него мастерство, делиться любовью – не абстрактно а с уверенностью, что это самое лучшее ( Отцу Моцарта, например, удалось). Второй – на его глазах страстно чем-то увлекаться, посвящать этому делу все силы, разговаривать только о нем, видеться детям только в контексте этой любви к какому-то предмету, ненавязчиво, не заставляя, внушать детям, что это дело – весь мир.
Так мать вбивала в нее ( в хорошем смысле) музыку, профессиональное к ней отношение, а отец демонстрировал погруженность в мир искусства изобразительного. Но с Марины все скатилось, как с непромокаемого гусиного оперения. Как она начала, едва научившись говорить, бормотать строки – так это призвание, которое выбрало ее ( а не наоборот) – не отпустило ее всю жизнь.
Ася, кстати, будучи бабушкой, совершенно тиранически заставляла внучек учиться музыке. Забыв свою тоску и мазание мимо клавиш, она пронесла прямиком наследственную материнскую волю – играй, не смей отвлекаться. Если девочки пропускали что-то в музыкальной школе, можно было быть уверенными, что бабушка заставит их отыгрывать по шесть часов в день. Суровый и спартанский стиль ( опять же привет от суровой, требующей ограничений Марии Мейн) теперь насаждался Асей по отношению к двум внучкам. Когда младшая повредила правую руку – это ее не спасло, бабушка заставила ее играть эти шесть часов в день одной левой.
( цитата:
«Каждый год в мае она приезжала к нам в Павлодар, забирала на лето в Прибалтику и там заставляла заниматься музыкой и английским языком. Учебник английского я должна была пройти за лето дважды, от корки до корки, выполнить все упражнения. «Учи, Оля, учи! Язык и музыка помогут тебе выжить. Если от тебя уйдет муж, у тебя останутся знания, чтобы работать и быть независимой», – говорила она мне.
В школе я училась неплохо, по английскому и истории была отличницей. А вот музыкальные занятия частенько прогуливала, особенно во втором полугодии. Зайдя в школу, проскакивала мимо учительской и дома с невинным видом говорила маме, что учительницы почему-то не было в школе. Я знала, что скоро приедет Баб, и никуда не денешься – придется играть по шесть часов в день. Когда у меня заболела правая рука, я столько же играла одной левой. На уроках в музыкальной школе бабушка сидела рядом со мной. А дома следила за моими занятиями, сверяясь с тетрадью, куда учительница записывала замечания. Лентяйка я была страшная. С помощью подружки я переводила все часы в доме, чтобы раньше закончить занятия. Но на руке у бабушки часы не переведешь! В первый день она не заметила моих проделок, а потом быстро разоблачила обман. У нас с сестрой богатая фантазия, так как приходилось все время что-то придумывать, чтобы уйти из-под бабушкиного гнета.
За две недели, оставшиеся до экзаменов, мы с ней выучивали всю программу. Ссорились, злились друг на друга, но в итоге получалось все прекрасно. Играли даже ночью. Папа вскакивал и бежал к нам из соседней комнаты: «С ума сошли! Что вы делаете?»
Из воспоминаний внучки Анастасии Цветаевой Ольги Трухачевой)
Брат Андрей, хотя и получил юридическое образование, сменил род деятельности –и работал в Госторге экспертом по картинам. Вот в ком одном проросло отцовское увлечение. К сожалению, он умер, как и его мачеха, от туберкулеза ( в 1933 г).
А Лера, сестра Валерия, увлеклась пластикой и танцами, училась у Айседоры Дункан и была одной из тех, кто открыл «студию свободного танца», как последовательница Дункановского стиля. То есть она соединила и музыку и пластические искусства – ожившие греческие скульптуры. ( мы можем скоро узнать что-нибудь интересное об этом, тут в коментах
kroshkaboo рассказала нам, что ее двоюродная прабабушка училась у Валерии Ивановны и оставила записи о жизни. Искала я, кстати, у себя в жж статью про Айседору - и не нашла. То есть в журнал я ее сдала, а себе не выложила, кажется. Но есть пост про то, как я читала воспоминания Дункан о жизни именно в России. Я книгу не дочитала до конца, а возможно там было и про Валерию)__________________________
Следующий кусок через неделю