Alika (rikki_t_tavi) wrote,
Alika
rikki_t_tavi

Categories:

Литературоведение и биографоведение. Как нужно и что можно?

Читала сейчас предисловие к дневникам Мура, вчера смотрела Школу Злословия с Ирмой Кудрова - все одно впечатление оттуда - домыслы, домыслы, домыслы. То ли биографии у нас не считаются научными процессами, то ли женщины неистребимо любят истории, и душевные истории - но во всем этом полно - "она думала..., он на самом деле чувствовал..., это взгляд означал...". Особенно у меня любимое - " в его глазах светилось" - а дальше сложное и умственное чувство - типа, светилось понимание закона Ома. Не беспристрастные свидетели ни разу. Вот в предисловии к дневникам Мура тетенька ( думаю, что тетенька, но имени на либрусеке нет) смутно говорит, что все вспоминающие говорят ( по ее словам "безаппеляционно", что Мура не было на похоронах. Но ей так хочется, чтобы был, что она умильно большим куском дальше уговаривает - что если он вот так поступил в другой день (сел в пыль и сидел там), то наверняка в этот день пошел на кладбище, а если получал документ - то это тоже значит пошел. И дальше больше - Она просто всех " безаппеляционно заявляющих" изящным движением перерисовала:
"Просто потрясенная память сгладила восприятие присутствия Мура у всех зрительно - каждый из них пребывал в шоковом состоянии: они даже забыли принести цветы.". Представляете, да? куча народу - и у всех дружно сгладилось восприятие единственного родственника, осиротевшего сына.Не иначе, как закинули туда Уилла Смита с синей ручкой - и он всех ослепил и обеспамятел. А что, Мур вполне годится на роль странного пришельца, которого все должны распомнить, увидев.

И Ирма вчера в передаче - я написала новую версию гибели.- Вы нашли какие-то новые документы? - Нет. Но я поговорила со многими людьми, многих вызывали в кгб и угрожали. Значит, ее тоже вызывали, значит, ей сказали то-то и то-то ( дословно рассказывает), значит, она решила сделать так-то и так-то, подумала то-то и то-то. --- Не значит:( Ну, не значит это! Это возможно. Как возможно и то, что ей явились инопланетяне и уговорили ее. Это возможно придумать. Но исследователь должен знать - и иметь подтверждение этому, не на уровне - я так внутренним взглядом вижу.

И вот скажите мне - исследователи биографий, они не должны нести насквозь какую-то научную, исследовательскую этику? Или достаточно быть женщиной, влюбленной в предмет, и хотящей выставить его умытым, в кружевах и бантиках? В смысле, все эти книги не могут считаться серьезными научными исследованиями, поэтому к ним требования предъявлять необязательно? И туда можно вставлять и события, которые хотелось бы, и мысли, которые, якобы,прошли в чужой голове?

Это одна тема.

А вторая, которая меня занимает весь день - про дневники и письма. Я не могу найти себе решения - нужно или не нужно их публиковать. С одной стороны - писались же они для себя ( ну кроме тех, у кого все на сцене и дневники аккуратно подчищены и переписаны, как надо), и письма писались же адресату. А в писании для себя совсем другое соотношение временного, летучего - и постоянного, основного. На публику больше основного, а в дневниках можно с силой обозвать кого-то, сказать - ненавижу, чтоб сдох - и это будет сиюминутным порывом раздражения, позволением себе расслабиться, практически междометием. А потом публика прочтет - и скажет - тайно ненавидел ( глагол в продленном времени) таких-то людей, желал им смерти. То есть самые искренние выкрики - могут быть самой большой неправдой. "Ах, меня никто не любит!" - практически стопроцентно неправда и поза. (А если правда - ну и монструозное же вы создание!) То есть люди, возможно, не хотели бы, чтобы вот это служило материалом для " он был такой-то" - потому что это были случайные, нехарактерные выплески.

Мне как-то рассказывал знакомый, как он беседует с матушкой своей жены.Матушка вздорная, но жена любимая, поэтому он при визитах не собачится, а улыбается и ведет какой-нибудь легкий разговор, рассказывает что-то занимательное. И тут оказывается, что матушка на основании этих разрозненных рассказов составляет какое-то стройное и последовательное повествование на тему - вся его жизнь. Он в ужасе говорил мне, что в разговоре несет просто всякий вздор - разрозненный, про случайных людей, про события, вообще никакой важности не имеющие, непоследовательный, без указания удельного веса этих анекдотов, чтобы поддержать приятный разговор. А у нее готова история, где случайные люди расставлены на критические позиции, одноразовые дела возведены в разряд проблем и длительных занятий - и все стройно в ее пенсионерской голове - и совершенно кошмарно не существует ни в одном из миров.

Вот я опасаюсь, что дневники и письма создают картину, как в голове у этой тещи.

С другой стороны, если человек писатель, он ведь писуч и словообилен. И много раз повторяясь, он показывает правду. И даже много раз завираясь - тоже показывает ее. То есть, дневники, ведущиеся регулярно, а не в приступы плохого настроения, да еще в сочетании с письмами ( то есть описанием того же для внешних, пусть и близких, людей) все же дают картину вполне правдоподобную?

Есть целое течение читателей, которые говорят - и зачем мне эта правдоподобная картина? Все, что надо, человек сказал произведениями. - Может быть и есть люди, совершенно оторванные от своей биографии, но большАя часть писателей завязаны на своем опыте, своей жизни. И дополнительное измерение ( тут это не отглагольное существительное, это свойство) этой литературе не вредит, а помогает? Ведь в конце концов в современной себе действительности произведения появлялись не в вакууме, а известном читателям, или писательским кругам контексте. Нужно ли позже живущим читателям читать их в чистом и светлом вакууме?

И еще соображение. Ладно сейчас, в благословенную эпоху блогов - писатели, художники, музыканты и актеры могут писать ежедневно, доносить до просто-людей свои интересные мысли, неожиданные рассуждения, умственные находки, понимание прочтенного или впечатления от увиденного. И все, что не входит в солидные тома, а расположено между - их ум, остроумие, повороты мысли и причудливые знания - может стать нашим достоянием. В старые же времена все то, что составляло губчатый их слой, окружающий вызревшие зерна произведений, - все это пробивалось в дневники, в переписку. И не жалко ли эти вещи, эти дополнительные грани человека оставлять с единственным адресатом? Тетрадью или получателем письма? Если письмо великолепно, умно и прекрасно - отчего не узнать это про человека?

Ведь противники имеют перед мысленными глазами только грешки, стыдные подробности, слабости и прочие не украшающие их бронзового кумира вещи. Любая боязнь и стыдоба подробностей - это как бы признание - я знаю, что он обернется ужиком, пожалуйста, не надо, пусть порхает воображаемым, но светлым соколом! А если у сокола личные подробности, его украшающие? Не верится в такое?

И тут мы опять возвращаемся к Кудровой - которая советским завучем ложится грудью на защиту деталей биографии. Она прямо формулирует - мы, достойные люди, правильно понимающие - мы можем это читать - но народу, дрянному и слабому, нельзя давать свободу выбирать, мы должны аккуратненько ему выдавать брикеты того, что мы одобрили! Не полную правду, не полный спектр, который можно обсуждать - а только нами одобренное.

И на неудобные вопросы она начинает повышать голос - я отказываюсь беседовать в таком тоне! Мы не будем это обсуждать, я сказала!

Трудно представить себе ученого, который в ответ на вопрос - а правда ли , что ваши частицы не всегда ведут себя, как предполагалось в гипотезе? - с взвинчивающимся достоинством начнет выкрикивать - я отказываюсь беседовать в таком тоне! На этом мы поставим точку! Стоп, стоп! я требую прекратить.

Стало быть литературоведение все еще женские обмены душевным, а не исследования.
На требование обсуждать литературное, а не биографическое ведение Дуня сказала интересный довод про отсутствие связи жизни и стихов у одного поэта и сплетение у другого - для чего нужно и про жизнь знать ( посмотрите сами в записи, это интересная мысль) И вторую, очень логическую мысль - о том, что гостья написала книгу об этом - не заперла сведения в ящичек, а протянула народу - и теперь вдруг вздымается праведным гневом за обсуждение чего-то из написанного ( предложенного читателю) собой.

В общем у меня нет категорического решения для данной задачи. Я дневники Пушкина и Пришвина люблю, например - и считаю, что нас бы лишили большого куска знаний без них. А мысль о том, что кто-то читает и решает, давать ли нам какие-то знания ( и это не автор сам!) - мне страшно не нравится. Я за это советское время не люблю - за то, что какие-то уроды могли стоять между человеком и информацией. То есть выход - кто-то читает и нам выдает отфильтрованное - не выход, на мой взгляд.

Короче вот так - два аспекта, в общем даже связанные. Нужно ли народу давать заглянуть в личные записи великих - и могут ли стоять в промежутке перлюстраторы от литературоведения. И второе - являются ли литературоведы учеными, или ответственности беспристрастных свидетелей им не положено, и нам могут выдавать сочинения из черепных коробок других и несуществующие события, не моргнув глазом?

___________________
Начало Школы Злословия с Ирмой Кудровой. Дальше - по номерам частей.
Дневники Георгия Эфрона на либрусеке. Так себе распознано, для чтения лучше бумажный вариант. Ссылка только для предисловия.
Tags: anthropology, reading, tsvetaeva, tv
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 112 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →