Перемена участи

Про любимую логику

rikki_t_tavi@livejournal.com — Thu, 22 May 2008 09:04:26 GMT

Самое лучшее, что мне дала физматшкола - это умение отслеживать логику.
И неумение ее удерживать - одно из тех свойств в людях, что меня наиболее сильно раздражают.

И поэтому еще я заставляю детку снова и снова, анализировать задачки, говорить вслух вроде бы очевидное - ан нет, на этом и прокалывается она, не было этого в условиях, а она предположила или по инерции подумала, что есть или тонкие условия пропустила мимо ушей.
Поэтому раз за разом я ее дрессирую - что нам дано? В начале под это шло все, что угодно! Типа - что "нужно найти два числа". А не фига! Это то, что нужно сделать. А "дано" это то, что у нас есть, что выдали, что было до нас. А ведь если ты автоматом не понимаешь этого - у тебя мозги работают неправильно, решения превращаются в подгадывание - иногда выйдет, иногда мимо пронесет.Постепенно ребенок научился быстро отмечать и отвечать: дано что есть сколько-то конфет и три девочки. Дано, что у одной диатез, но конфет тоже хочется.
Ну как-то так:)
А что нужно получить в результате? - разделить конфеты между тремя. И что еще? Есть условия - не просто разделить, а особым образом, чтобы у всех четное число, а у диатезной не больше трех. А в математике " не больше трех" - это тебе не реальная жизнь, это не означает - "именно три", это дорогой ребенок, может означать и ноль.

Нет никакой женской логики. Есть отсутствие ее наличия. Есть неумение делить на классы и разделы, непонимание, что "желтое" и "круглое" - это из разных ящиков. Есть непонимание " что дано", что реально, действительно дано. Это гигантская ошибка номер ноль. Под "дано" понимаются домыслы, желания, наиболее вероятные случаи, то, что было дано в прошлый раз, или Марьиванне, или в керосиновой лавочке. Мне кажется одним из самых распрекрасных, восхитительных человеческих качеств - натренированность Беспристрастного Свидетеля Ханлайна - умение видеть то, что есть.

Вот я вам приведу учебный пример, кстати.

Как-то я говорю - у ребенка такая-то черта и этим он не в меня и я даже знаю в кого.
Приходит человек и говорит - что же вы мужа-то так нелицеприятно приложили при народе?

Я эту задачу с ошибкой решения выдала ребенку:)
Что нам дано?
1. Вот у этого ребенка есть такое-то качество.
2. Кто-то еще проявляет это качество и ребенок пошел в него.
Совсем справедливости ради к обоим пунктам можно поставить - "как утверждает его мать":)))) Но мы это опустим и предположим, что в задаче все объективно верно.
3.Это не мать.

Из этих непосредственно выданных данных, можно рассуждениями вывести дальше, то, что нам известно из того, что уже известно.

1. В прямом смысле " пойти в кого-то" можно только если этот человек - кровный родственник, и к человеку под вопросом ( ребенку) оттекает хотя бы часть крови. У самого ребенка две ближайших кровных половины - отец и мать. Все непосредственные родственники отца и матери - тоже кандидаты на " в кого". Но только непосредственные. Тетя, сестра матери - да, а муж ее - нет, он посторонний в этом разрезе.
2. Пойти в кого-то - самой структурой означает, что этот человек родился раньше ребенка. То есть младшие кузины - не годятся.
3. Является ли обязательно муж матери ребенка кровным родственником этого ребенка? в быту - очень часто да. Но вовсе необязательно.

Поэтому из задачи и сведений никак не вытекает, что можно дать ответ точный - муж матери.
А вытекает, что ответ лежит в множестве "отец ребенка и кровные родственники со стороны отца и стороны матери второго-третьего и т.д. уровня, число года рождения которых меньше, чем у данного ребенка."

Так что, кого конкретно я приложила, остается неопределяемым:)

Женщины еще ( ну мужчины конечно тоже это делают, но женщины чаще и виртуознее) не различают в цепочке рассуждений фактов и домыслов и свободно заменяют одни другими. Ну вы все знаете мой любимый вопрос к собеседнику - " Ты это знаешь или думаешь. Люди часто думают , а это как ни странно, является прямой противоположностью действия "думать".

Понаблюдайте над рассуждениями людей. Они в первом предложении вводят свое суеверие или предположение, а во втором уже применяют его как существующий и доказанный факт. К третьему считают, что доказали, что ваши слова ошибочны. А дальше уже плывут на волнах своей безлогичности.
Они говорят буквально следующее:
"Я не думаю, что у людей бывают веснушки. А поскольку веснушек нет в природе, их не надо выводить. И ваш крем - вовсе не от веснушек. Он, наверное, от комаров. Да-да - летом удобнее иметь крем от комаров. Значит он точно от комаров!! Но сейчас-то зима. Вы что - дурак???? что купили крем от комаров???? И этот человек вчера рассказывал о Шекспире!"

"Да что с ним разговаривать, он такой дурак, что ничего не понимает в Шекспире"

И ты сидишь перед зеркалом, с изумлением таращась на свои веснушки, сжимая в руках крем, на котором написано "От веснушек" и который ты используешь уже пять лет с успехом, и у тебя диссертация по раннему Шекспиру - но ты ей-богу не понимаешь, с каких слов начать ответ собеседнику.
"У меня нет комаров"?

bubbles

rikki_t_tavi@livejournal.com — Thu, 22 May 2008 07:43:10 GMT

Есть разрушительный способ думать, что все, что происходит - о тебе. Это способ большинства застенчивых и интровертных людей. Им кажется, что все про них, что все про них думают, что все делают им назло или с вызовом или в упрек. И каждую мелочь переживают как атаку на свое самолюбие.
А есть созидательный способ думать, что все, что происходит - о тебе. Встретил дурака ли, неприятность прочел, любая негативность - это тебе знак и объяснения, что на самом деле нужно делать, что уметь и где стараться. Не им - а тебе. Ну в моем воспитательном раже - еще моему ребенку.

А погоды меж тем стояли жаркие, до 38 доходило, ~~бобры~~ еноты по ночам опять стали вскрывать слив. А это значит, что клубника в магазине невероятно сладкая, такая сладкая, будто в каждую шприцем впрыснули сахарный сироп.

А ребеночек, хоть и большой уже, любит, чтобы я ее укладывала на ночь - и не просто укладывала, а беседы вела неспешные на рассудительные темы.

Вот имя ей не нравится. А что тут удивительного? Кому нравится-то то, что в голову родителям пришло, тем более резоны у них самые неожиданные? То вспомнят любимую тетю, то посмотрят мексиканский сериал, то решат всенародный праздник увековечить - и бегом вмарывать в свидетельство о рождении постороннего человека.
Я, конечно, припомнила ей, что песню мою придушили на корню и не дали, например, назвать ее Ай-Биби. Но ребенок на своем стоит. Да пожалуйста, говорю - как в возраст войдешь - поменяй официально имя. Но мне твое нравится. Ты лучше вот что сделай! Возьми новое имя как второе, как middle name, а с двумя именами можешь любое выбирать для называния вслух. Ребенок страшно воодушевился идеей никого не обидеть и стал имена перебирать.

И что думаете? Придумала и в ужасном восторге от этой идеи. Возьмет имя моей бабушки, своей прабабушки, причем в старинном варианте, каковой бабушка и носила. Приготовились?
Акилина.
И произносить всем легко, и необычно, и при этом звучит вполне привычно уху, не совсем непроизносимо-экзотически, и латиницей записывается легко - и даже если прочтут по своим звуковым законам, будет тоже вполне себе ничего - Экилайна.

И дома есть чем звать - А где Килька? Только что тут была. В томате плавала.

Теперь ждет-не дождется документальной возможности. А с фамилией-то вообще - просто обязан человек открывать свой дом моды.

Теперь мне говорит в темноте еще.
Вот если бы я вышла замуж ( а я не выйду!) и родила бы мальчика ( а я не рожу!) - мне нравится имя Патрик.

Я, страшно оживляясь - о! мне тоже нравится. Главное, когда он вырастет, женится и родит дочь, уговорить назвать ее Лиса.
Никто знать не будет и только мы будем угорать от инсайдеровской шутки.

Братишки и Аглая. продолжения графоманства. часть третья

rikki_t_tavi@livejournal.com — Wed, 21 May 2008 10:21:37 GMT

1
2
К середине учебы я стала подозревать, что преподаватели наши либо не умеют учить либо сами не очень хорошо представляют правила, законы и методики научения. Хотя теоретически мы эти методики начали учить самым обширным образом. Методистка была дама с обширной грудью, в платьях джерси и с пронзительным попугайским голосом. На первых же занятиях она отчеканила формулу - вы не должны хорошо рисовать, вы должны хорошо преподавать, как рисовать.
Мы записывали бесконечные формулировки, изучали бессмысленные упражнения и все время пытались связать проведение линий с каким-то посторонними воспитательными задачами.

Братство наше пережило кучу авралов, списывания конспектов, Шура-Ветка притворно бранясь, все же делилась с "Ванькой" запасным чистым натянутым планшетом, я добровольно варила сосиски и делала чай, когда они за меня сочиняли тошнотворные тексты для курсовых по педагогике - все на той же тахте в комнате близнецов.

А потом я вдруг устала от них. От дурацкой игры в братишек, от притворятельства будто мы мальчишки, от делания всего вместе... У каждой из них были на меня какие-то планы, и предложение дать мне побыть одной обе восприняли тяжело. Анька внезапно обвинила меня в том, что я хвастаюсь успехом у мужчин, чтобы досадить ей и расстроить - я же знаю, что у нее никак не получается с Виктором с четвертого курса. С Виктором у нее был пылкий виртуальный роман. Каждый день она приносилась и говорила - боже, вчера я небрежно сказала в столовке, что не пойду на вечер импровизаций, он был там и сделал вид, что не слышал. А сегодня когда я зашла в дверь, он был у библиотеки, отвернулся и смотрел в окно, а потом достал тетради и просматривал. Из дверей вышла эта дылда Галина и он с нею ушел, потому что уже звонок прозвенел. Это он специально так отворачивался и с Галкой ушел - чтобы я ревновала, потому что он расстроен, что я не приду на вечер

Я была уверена, что Виктор даже не подозревает о том, что он выделывал такие хитрые маневры, чтобы дать Аньке что-то знать. Накануне я не выдержала и на перессказ Аньки:.. два раза посмотрел на меня у деканата, три раза делал вид, что смотрит расписание, но сам нарочно приходил, потому что у нас аудитория на этом этаже, один раз поднял мне упавший планшет... - добавила: и два раза сказал "проходите, проходите, тут дует"

Анька надулась. Тут на следующий день я объявила ей об уходе. Она ругалась, упрекала, выгнала меня из комнаты, а на следующий день объявила, что рыдала в своей белой горенке, пока у нее не поднялась температура до 39.

С Веткой сцена была не менее душераздирающая. Она пошла меня провожать и тоже начала плакать, нос у нее стал красный, коса растрепалась, что-то она говорила про то, что не была достаточно тактичной ко мне и внимательной. Я честно недоумевала, откуда взялись эти страсти. Мне стало еще душнее и тоскливее, хотелось сбежать все сильнее. Пусть бы они нашли наконец себе настояших "братишек" и немного разнообразили жизнь.

На свободе оказалось хорошо. Не нужно беспрерывно говорить, все время ходить толпой. Я побыла так совсем недолго и ко мне вдруг приблизилась Аглая. Ее внезапное дружелюбие пролилось на меня щедрым дождем. Она позвала меня делать совместный проект, идею для школьного театра марионеток. Мы резали черные силуэты, придумывали пейзажи. Я думала у Аглаи и постельное белье черное, но в комнате ее оказалось белье обычное, даже не белое - а с волнистым коричневым узором. Она снимала квартиру у какой-то своей тетки. У Аглаи было полно невиданных мною заграничных альбомов, с неожиданной графикой, со странными рисунками - то черепа летающие, то длинноногие девицы в разлетающихся плащах. На стене висели сложные акварели с тушью - сплетение труб, шнуров и раструбов и остроногие девы с цветами и ножами в руках.

Как-то она взяла меня в обед в компанию долговязых девиц, пока я ела салат и шницель, девицы пили только кофе и беспрерывно дымили. Они были модели из театра моды, очень стильные, стильно страшные и, кажется, кофе и сигареты составляли все их питание.

Я в ответ привела ее в театр, похваставшись, что могу ходить туда запросто. Тетя Рита встретила меня радостно, расцеловала в обе щеки, упрекнула, что я их бросила. И женщины из мастерской бутафории и медлительная модельщица шляпок - все меня помнили. Пока я болтала с осветителем Василием , Аглая медленно ходила по мастерской и отвечала на вопросы тети Риты. Интересная девушка, был приговор, странная, но что-то в ней есть. Я сказала - да она у нас суперталант считается, ей 19, а она может нарисовать все, что угодно!

Аглая, похоже с удовольствием ходила со мною, рассказывала истории из своей жизни - про какие-то невероятные приключения, ей ничего не стоило выйти в чем есть из дверей, купить билет на вокзале и поехать куда-нибудь в Новосибирск или Калининград, а там находились люди давашие ей кров и кормившие ее.

Так же внезапно и беспричинно, как Аглая со мной сдружилась, она меня и покинула. Однажды в том же кафе я увидела ее с длинными моделями, подошла весело со своей тарелкой, Аглая медленно повернула голову, холодно смеряла меня взглядом и спросила - кто тебя учил перебивать чужой разговор? Все девицы повернули ко мне свои журавлиные шеи и глядели как на подиуме - профессиональными ничего не выражающими лицами. Никто не подвинулся, чтобы дать мне место. Все было другое.

Я поела за другим столиком.
Через день ко мне в библиотеке, где мы коротали время. когда были окна в расписании, подошла Анька и сказала, что слышала, как Аглая громко жаловалась, что я пристала к ней, таскаюсь за нею везде и она не знает, как эта зануда не понимает, что Аглае неинтересно, скучно и невыносимо.

Я не знала, что и отвечать. Видно было, что Анька проводит параллели с собой, думает, что я унижена и оставлена и нуждаюсь в сочувствии - и так и быть, мне его могут дать.
Наконец я нашла слова. Ань, сказала я проникновенно, Аглая - это как заезжий цирк - там экзотические звери, женщина змея, двуглавый мальчик и силач Сандино. Ты смотришь, раскрыв рот, ты пытаешься дернуть за бороду волосатую женщину, удивляешься фокусам - но прекрасно знаешь, что это цирк, мейк-белив, иллюзия. Завтра они уедут - жизнь останется. Редко у кого цирк пересекается с жизнью. Вот Аглая - такой цирк с погремушками. Что она там про меня говорит - это те же погремушки, завывания труб с флажками и плакаты с завитками модерн.

Я не знаю, зачем ей взбрело в голову сближаться со мной, а потом разыграть эту утомленность. Но пародийность моей собственной ситуации была и неприятна и смешила.

rikki_t_tavi@livejournal.com — Wed, 21 May 2008 09:01:17 GMT

Ужасно мне жаль, что бабочка красная пропала в пересылке. Девушка купила ее маме на день матери, но спустя две недели посылка все еще не пришла:( Я ей написала, что мне очень жаль и я могу нарисовать другой камень и прислать ей бесплатно. Пусть мне скажет, если посылка так и не придет к выходным.
видимо не пришла - потому что в понедельник от нее пришел на пейпал " диспут" - в смысле такого ругалово - ничего не прислали, давайте деньги взад. Там такое специальное место, где мы можем обмениваться обсуждениями и должны урегулировать конфликт. Но существо с ником Проказливый Ангел пока ничего не пишет.
Меж тем, я новую бабочку почти дорисовала.

rikki_t_tavi@livejournal.com — Wed, 21 May 2008 04:23:05 GMT

Взяла себя в руки и закончила один тигриный камень.

летняя коллекция

rikki_t_tavi@livejournal.com — Tue, 20 May 2008 09:48:37 GMT

А еще мне попался во время уборки под руку мешочек с яркими акриловыми бусинами, подаренный Миу, я внезапно вдохновившись, выловила из него все парные бусины и не отходя от ~~метелки и совка~~ бусного стола превратила их в двадцать пар карамельных сережек.
Большая картинка под катом.

...вообще никогда не готовила

rikki_t_tavi@livejournal.com — Tue, 20 May 2008 09:24:17 GMT

Поскольку мой любимый редактор ушла в Гастрономъ, мне пришлось освоить и кулинарную тему.
Совсем забыла вам показать эту статью из серии "знаменитости и что они ели"
Жаклин Бувье-Кеннеди-Онассис.

Американская парижанка

Детство принцессы
Загадочная икона двадцатого века, непривычная красавица, жена двух выдающихся мужей, хозяйка обедов, на которые мечтали попасть знаменитые и талантливые люди, Жаклин Бувье Кеннеди Онасис вообще никогда не готовила. Жила она всегда в роскоши , хотя до замужества у нее практически не было своих денег. Отец ее, красавец и ловелас, смуглой средиземноморской внешности ( к нему часто подходили, прося автограф, потому что принимали за Кларка Гейбла) воспитывал ее как принцессу. С эти отношением к себе она и прожила жизнь – скромной изысканной принцессы, достойной только самого лучшего.

Детские дни рождения ее праздновались в поместье дедушки в Ласате – привольном доме со старинной мебелью и картинами, с огромным прекрасным садом с французскими мраморными пастушками среди зелени.
Нарядная Жаклин – в платье ниже колен, белых гольфах и лаковых туфельках спускалась в столовую, где огромный старинный дубовый стол был накрыт кружевной бабушкиной скатерью. Все внуки клана Бувье, как взрослые аристократы, переодевались к обеду – сниие блейзеры и белые полотняные брюки, рубашки с галстуком у мальчиков, барышневые платья для девочек.

Малыши – за отдельным столом у окон в сад, а те, кому больше десяти – за безупречно накрытым столом вместе со взрослыми. Будет любимое меню, еда из даров Ласатских садов и огородов никогда не надоедала. Сначала подавали помидоры фаршированные крабовым мясом или холодный суп-желе мадрильен с томатным вкусом, похожий на наломанные кусочки льда. Затем жареную фаршированную утку с яблочным соусом., лимскую фасоль и кукурузу в початках. Именинный торт – шоколадный она любила всю жизнь – и мороженое с шоколадным соусом. Персиковое мороженое готовилось дома, звали шофера Адама, и он без устали крутил форму, наполненную льдом и солью.

Парижские каникулы
Закончив частную школу для девочек, Жаклин поступила в колледж Вассар и второй год обучения провела по специальной программе в Париже, в Сорбонне. Город, архитектура, музеи, интеллектуалы и художники – все поразило ее. Звуки французской речи и французскую кухню она полюбила на всю жизнь.

Второй раз в Париж Жаклин отправилась с младшей сестрой. Каролина Ли Бувье попросила у матери и отчима поездку в Европу в подарок на окончание школы, сестры пообещали, что старшая, свободно говорящая по-французски, надежно присмотрит за младшей. В благодарность родителям девушки привезли рукописную книгу о путешествии – Ли описывала приключения, а Жаклин, всегда любившая рисовать, разукрашивала их карикатурными ироничными картинками. Вот девушки на балу с дипломатами и герцогами. С шампанским всех обносят клубничным тортом. Куски слишком большие, чтобы отправить их в рот за один раз, и при этом слишком пропитанные соком, чтобы удержать и не испачкаться. Будто этого мало, у Ли лопается резинка от белья, и весь бал она ходит в усилиях удержать ногами под длинной юбкой упавшие трусики.

На другом рисунке сестры в гостях за столом. Им подали яйца в подставочках, и думая, что яйца сварены вкрутую, девушки смело врезались внутрь. Сюрприз - яйца были сварены «в мешочек». На рисунке желток течет буйными реками через весь стол, заливая разъяренную даму напротив.

В Мадриде посол пригласил сестер на прием для американских сенаторов. Сенатор Уайли активно ухаживал за обеими красавицами, рассказывал о поездке по Испании и на прощанье пообещал, что «...если мы когда-нибудь окажемся в Вашингтоне, он проведет нас пообедать в сенатский кафетерий, потому что он всегда любил привносить немного радости в жизнь людей, показывая им столицу нации». Интересно, вспоминала ли это приглашение в кафетерий Жаклин спустя девять лет, приглашая сенаторов на приемы в Белый дом?

Путь к сердцу политика

После окончания учебы Жаклин стала работать в Вашингтонской газете «девушкой с камерой». Она бродила по городу, задавала неожиданные провокационные вопросы и снимала людей, пока они отвечали. Однажды в ее колонке появился и молодой сенатор Кеннеди. Джону Кеннеди было всего 34 года, и охрана в Сенате часто принимала его за туриста. Его блестящая победа на выборах в Сенат уже несла в себе зерно его победы на президентских выборах.

В 1953 г они поженились. Свадьба молодого красавца сенатора и блестящей эффектной брюнетки из хорошей семьи была пышная и широко освещалась в прессе. Зажив собственным домом, Джеки сразу поняла, как важно чтобы люди с охотой приходили к ним. Политика делается без выходных, и в доме Кеннеди всегда было что перекусить и выпить, в какое бы время Джек не завалился домой с компанией продолжавших обсуждать дела товарищей. Жаклин не моргнув глазом смотрела, как на дорогие ковры падают шпажки с оливками из коктейля и крекеры, как в ее хрусталь стряхивается пепел сигарет. Старый Джо Кеннеди, ее свекр, сразу разглядел в ней ту женщину, которая поможет его сыну стать президентом.

La Maison Blanche
И вот, через восемь трудных и зачастую проведенных в одиночестве лет, Жаклин стоит рядом с мужем, новоиспеченным президентом США, когда он принимает присягу. Теперь их домом должен стать Белый дом - уникальное здание, в котором президент работает, через которое проходят тысячи людей – и одновременно частная квартира, где живет президентская семья. Первый же ужин в выстуженной неуютной столовой с тусклыми занавесками привел Джеки в ужас. Еда была отвратительной, мебель дурной, на стенах висели плохие репродукции. Пока муж входил в роль правителя, первая леди энергично принялась за передекорирование Белого дома. Она без устали заказывала обои и шелк для стен, разыскивала ковры и мебель, перекрашивала и перевешивала все в старомодных комнатах. Для кухни был выписан французский шеф – Рене Вердон.

Никогда Джеки не была счастливее за свою жизнь. Ее муж и дети рядом, она дала себе слово, что обязанности первой леди не помешают ей быть в первую очередь матерью и женой. Поработав до обеда каждый над своим, встречались за столом, перекусывали вдвоем холодным мясом, сыром, пожареным на гриле, и консоме. По вечерам в уютной личной столовой ( под нее Джеки переделала другую комнату) – ужин на восемь человек. Кроме четы Кеннеди и близких друзей или помошников к ужину приглашали интересных людей, известных писателей или художников.

За время президентства Кеннеди дали шесть частных вечеров с ужином и танцами, в честь кого-либо из своих друзей или родственников. В Белом доме непривычно стали подавать крепкие напитки, и официанты скользили между гостями с подносами экзотических коктейлей. Самый модный - «Куба Либре» , убийственная комбинация рома, кока-колы и сока лайма.

Версаль по-американски
Официальные государственные приемы установили новые стандарты кулинарной изысканности. Ранее официальные обеды проходили в столовой с уныло-зелеными стенами, за большим подковообразным столом. Жаклин решила выкрасить стены в белый с золотом и повесить золотистые тяжелый шторы. Комната сразу приобрела нарядный праздничный вид, стала видна тонкая резьба по стенам. Вместо одного общего стола поставили много круглых, за которыми сидело по восемь-десять человек. Скатерти нарядного желтого цвета, фарфор из запасов предыдущих президентов, красивые женщины в вечерних платьях, непринужденная беседа.

Жаклин сократила количество перемен блюд с девяти до четырех-пяти. ( ранее на обедах могли подавать до двадцати девяти перемен). Меню стали писать на французском языке. Это была мечта Жаклин – она видела Белый дом новым Версалем. Каллиграфы белого дома писали изысканные приглашения, украшали гостевые карточки на столах и выписывали строки меню высокой кухни ( гости уносили их как сувениры, предварительно собрав автографы соседей по столу). Небывалый успех этих вечеров обеспечивали тщательно смешанные игридиенты: обязательные протокольные гости, дипломаты и чиновники, личные друзья, представители прессы, а также интеллектуальный цвет нации - знаменитые писатели, художники и музыканты. Известные люди заваливали секретарей Джеки просьбами о приглашении на обед в Белый дом, кое-кто предлагал даже деньги за то, чтобы их втиснули в списки приглашенных.

...Имеют честь пригласить

Шеф Вердон в дни обедов в честь визита главы иностранного государства не выходил с кухни по 16-18 часов.
Вот, например, что подавали на обеде 7 ноября 1961г в честь Премьер-Министра Индии Джавахарлара Неру и его дочери Индиры Ганди:
Волованы «Мэриленд»
Нога ягненка с фасолью фляжоле
Томаты гриль
Шпинат, тушеный в сливках
Мусс из огурцов
Bombe Glace Caribienne ( торт-мороженое с ананасам в форме круглого купола)

За дверями кухни
Утром Вердон обсуждал меню с Жаклин. Для детей - Каролины и Джона-младшего готовили отдельно. Однажды Вердон готовил на кухне молодой картофель с черной икрой для обеда в честь Премьер-Министра Великобритании. Маленькая Каролина спросила:
-Что это?
-Это икра, дорогая. Это крошечные яйца рыбы по имени стерлядь.
-Можно мне немножко, пожалуйста?
- Да, но знаешь ли, большинству людей не нравится икра, когда они ее пробуют в первый раз.
- Тогда не нужно! Я попробую ее во второй раз.

Хозяйка Белого дома
Официальный визит президентской четы в Париж прошел с оглушительным успехом. Толпы французов по краям дороги скандировали « Жак-лин, Жак-лин!» Кеннеди начал официальную речь словами: « Я, знаете ли, тот человек, который сопровождает мадам Кеннеди».
Жаклин была поражена обедом, который президент Де Голль дал в их честь в зеркальном зале Версаля. Старинные отреставрированные залы наполнились светом настоящих свечей, скользили одетые в ливреи слуги.

Жаклин загорелась идеей дать обед не в стенах Белого дома, а в старинном историческом месте. Ей удалось договориться с музейной ассоциацией дома Джорджа Вашингтона в Маунт Верноне. Это было грандиозное мероприятие. Гости прибывали на яхтах по воде. Всю еду пришлось готовить в Белом доме и в армейских кухнях перебрасывать в поместье - шеф Вернон специально придумывал блюда, которым не повредила бы транспортировка. Столы были накрыты на газоне под большим шатром, украшенном гирляндами живых цветов, чуть вдалеке эстрада для оркестра с живой музыкой.
Обед начался с салата «Мимоза» (имя которому дали мелко натертые яркие желтки) с авокадо и крабовым мясом, а закончился клубникой с соусом шантильи и пти-фурами.

Когда в Белый дом приглашали детей, кухня в спешном порядке пекла огромное количество печенья, на буфетных столах размещали сладости и молоко.

Марта на кухне
Во втором браке с греческим кораблевладельцем и «пиратом» Аристотелем Онассисом, Жаклин заполучила в дом итальянку Марту Сгубин. Няня двух детей Жаклин, домоправительница, она выучилась у поваров Онассиса готовить и царила в доме и на кухне до самой смерти Жаклин О, как ее окрестили газеты.

После убийства Кеннеди, в страхе за детей, Жаклин обрела убежище в теплой Греции. Жизнь на роскошной яхте и собственном острове, смесь народной греческой готовки и изысканной французской кухни. И Онассис и Джеки с детьми обожали шоколад и всегда любой обед заканчивали шоколадным тортом. Поэтому первой попыткой Марты готовить был именно шоколадный торт для Онассиса, когда он приехал в Нью-Йорк. Не имея никакого опыта, она купила в супермаркете коробку с готовой смесью. Торт удался настолько, что Онассис потребовал к себе Марту и стал просить у нее рецепт для своего французского повара. Пришлось ей сознаться, что торт был из коробки. С тех пор, к большому неудовольствию повара, коробки со смесью ящиками посылались на яхту и в дома в Европе, чтобы на столе каждый день был любимый торт мистера Онассиса.

В отстутствии повара в Америке готовила Марта. Дети, Джон и Каролина, сообщили, что они любят из еды. Среди их списка любимых блюд были курица по-киевски с гречневой кашей, ростбиф с йоркширским пудингом и беф-строганов. Жаклин предпочитала диетическую еду, легкую, множество овощей и морепродуктов, но за компанию с детьми, которых она обожала, ела и курицу в сливках и беф-строганов.

От тостов с корицей поутру до обеда по случаю визита Хилари Клинтон – Марта справлялась со всем. В доме Жаклин на острове Мартас Виньярд часто бывали гости. Редактор «Вога» Диана Вриланд обожала пастуший пирог, который пекла Марта, и всегда просила Жаклин об этом, когда приезжала. Жаклин очень любила легкие фруктовые десерты, поэтому после обеда подавали суфле, муссы и шербеты из сезонных фруктов.

Для Марты не было невозможного, она везла продукты с собой на самолете из Нью-Йорка на остров, объезжала окрестных фермеров, выращивала овощи сама, могла купить сыр прямо с кухни ресторана, если ей было нужно. Однажды на остров обрушился ураган, все поля были побиты напрочь. У близкого друга Жаклин в ее последние годы, Мориса Темплесмана, был день рождения. В этот день по традиции дома в Мартас Виньярд к стулу именниника за обедом привязывали цветок подсолнуха. Но все цветы в саду погибли. Марта с утра объехала на машине весь остров и нашла у одного из фермеров поле подсолнухов, которое тоже пострадало от урагана. Но упорная Марта обошла все поле и нашла несколько чудом уцелевших растений. Жаклин была поражена, увидев традиционную яркую головку над стулом именинника и букеты на столе.

Простые радости
После смерти Онассиса Жаклин вела размеренную жизнь одинокой работающей матери. Ее коллеги по издательству, где она работала, всегда поражались тому, что в этой элегантной очень образованной женщине не было ничего звездного, ничего капризного. Работая над очередной книгой, она часто приглашала авторов на ланч в своем кабинете, и они удобно располагались, обсуждая работу и поедая капустный или картофельный салат и нарезанное мясо из магазинчика деликатесов на углу.

Когда Жаклин поняла, что несмотря на диеты, йогу и здоровый образ жизни, болезнь, накрывшая ее, скорее всего окажется фатальной, она удивила своего старинного друга. В конце обеда в их любимом итальянском ресторане шеф всегда присылал образцы дессертов – роскошных пирожных и сладостей. Жаклин отщипывала пару крошек и отсылала все с благодарностью обратно. В этот раз, когда дессерты уставили стол, Жаклин взяла вилку: «Я начну с этого. Что выбираешь ты?» В ответ на его изумление: «Разве ты не собираешься их отослать обратно на кухню?» она заявила, что воткнет вилку в руку любому, кто попытается тронуть дессерты , пока она не съест их все до единого. Так она и сделала, находясь в самом веселом расположении духа.
Ее короткая, но изумительная жизнь подходила к концу, и она решила, что может себе позволить все.
****************************************************************************

Одно из любимых блюд Жаклин – баклажановые оладьи. Она могла есть их бесконечно.
Рецепт.
Баклажаны нарезать тонкими кружочками, посолить, выложить между слоями бумажных полотеней и положить сверху груз. Когда они дадут сок и достаточно его впитается в бумагу, ломтики вынуть, вытереть насухо, обвалять в тонком слое муки и жарить в раскаленном масле до готовности. Выложить на сито, дать обсохнуть.Выходит похоже, но гораздо вкуснее картофельных чипсов.

Шеф Рене Вердон для официального обеда в Белом доме в честь Андре Малро, Министра по культурным делам Франции.

Фаршированный морской окунь «Полиньяк» ( 6 порций)

ь 1 ст. л растительного масла
ь 2 ст. л мелко-нарубленного лука-шалота
ь 1 маленькая долька чеснока ( раздавить)
ь ½ ч. л соли
ь ¼ ч. л перца
ь три чашки шпинатных листьев без черенков( плотно уложенных)
ь 1 ч. л натертой корочки лимона
ь 2 небольших морских окуня ( ~ по 0,6 кг)
ь 2 ст. л сливочного масла

Гарнир:

ь по 1 ст. л растительного и сливочного масла
ь 5 чашек нарезанных диких грибов ( шитаки, вешенки)
ь 4 ч.л свежего нарубленного тимьяна
ь дольки лимона

Соус:
ь 2 ст. л сливочного масла
ь 1 лук-порей ( только белая часть), порубить
ь по 1 чашке рыбного бульона, белого вина и сливок ( для взбивания)
ь соль и белый перец

· В большой сковороде разогреть растительное масло на небольшом огне. Готовить лук-шалот и чеснок, часто помешивая, минут пять, до мягкости. Добавить соль и перец. Прибавить огонь до средне-сильного. Положить шпинат, готовить помешивая, пока не прогреется полностью, около 3-х минут. Добавить корочку лимона. Выложить ровным слоем на противень с бортиками, оставить до полного остывания.
· Тем временем почистить и выпотрошить рыбу, удалить плавники и жабры. Щедро натереть солью и перцем внутри и снаружи. Прикрыть и оставить в холодильнике.
· ГАРНИР: В сковороде раскалить растительное и сливочное масло на сильном огне. Всыпать порезанные грибы, готовить, часто мешая, 2 минуты. Убавить огонь до средне-сильного, положить тимьян. Готовить 5 минут или пока грибы не станут золотисто-коричневого цвета. Отставить.
· СОУС: В кастрюле растопить сливочное масло на слабом огне. Добавить порей, неплотно прикрыть крышкой и готовить, часто помешивая, около 20 минут, пока порей не станет прозрачным и очень мягким. Добавить вино и рыбный бульон, довести до кипения и варить около 10 минут, пока жидкость не уварится до ½ чашки. Процедить сквозь тонкое сито в чистую кастрюлю. Отставить.
· Тем временем слить жидкость из шпинатной смеси. Нафаршировать смесью тушки окуня. Ложку сливочного масла порезать, положить поверх начинки, закрыть и сколоть разрез зубочисткой. Оставшееся масло распределить поверх рыбы. Положить на смазанный маслом противень и запекать в духовке при 200C° примерно 15 минут на каждые 2,5 см толщины.
· В уваренную винную смесь влить сливки, довести до кипения, кипятить 7-8 минут, пока жидкости не останется 1 чашка. Приправить солью и белым перцем по вкусу.
· При подаче на стол подогреть грибы, выложить на середину согретого блюда. Сверху выложить рыбу. Украсить дольками лимона

rikki_t_tavi@livejournal.com — Tue, 20 May 2008 07:47:09 GMT

Как будто мне мало собственного так себе настроения, что кисточку в руки не взять - так еще сезон Хауза закончили так грустно, что вообще ничего делать не хочется. Я, конечно, преувеличиваю в запале, но все умерли!

приступ сочинительства. продолжение.

rikki_t_tavi@livejournal.com — Mon, 19 May 2008 08:24:29 GMT

Тогда же Ветка сказала мне, что увидела меня первый раз на вступительных экзаменах, мы рисовали уже гипсовую голову, и она подумала то же, что и я про Марата - интересно, увижу ли я ее снова.

От Анькиной трескотни о влюбленных в нее легионах Ветка отмахивалась, сурово обзывала ее пустомелей и призывала нас овладевать мастерством. Мастерством хотелось овладевать и мне. Но в отличие от стойкой Ветки я-то весь первый курс была отчаянно влюблена. В те самые поразившие меня на экзамене по рисунку глаза цвета шкурки миндаля. Влюбленность моя меня ужасно злила. Мне не нравился сам Марат с самоуверенными повадками разбивателя сердец, его черезчур ласковые движения и ловкость. Мне все мерещилось, что он уверен, что каждая встречная особа женского пола в него влюблена, поэтому он к ней особенно снисходителен и нежен.

Никто бы не догадался о моей влюбленности, потому что на поверхности я все время над ним подшучивала и усиленно небрежничала. Но ничего не могла с собой поделать. Я знала наизусть его рубашки, сердце мое замирало, если он приходил в осенне-красной - в ней он был особенно, нечеловечески хорош.

Аглая с нами не дружила. Аглая приходила вся черная, затянутая в платья с кучей пробитых дырок, шнуровок, застроченных складок. Из нее отовсюду, как упругие усы, торчали концы и петли этих бесчисленных шнуров. И волосы у нее были как пролитая тушь. И только красный рот кривился на бледном лице. Аглая рисовала себе рот цвета мака. Аглая вообще рисовала. О ней шептались.

В холле второго этажа было место для студенческих персональных выставок. Первокурсники туда не попадали никогда. Но Аглая к концу полугодия там уже висела. Мы еще и не думали ни о чем, кроме учебных натюрмортов, а у Аглаи были сложные, изящно и резко вычерченные тушью рисунки.

Никто не знал, когда, но она нарисовала всех мало-мальски интересных людей на факультете - тот со шпагой лез по веревочной лестнице, этот объедался в таверне, неразлучная парочка с третьего курса в средневековых костюмах мотала умилительно шерсть в четыре руки. И Марат преувеличенно дъявольским красавцем подкидывал на руке яблоко цвета глаз. Ветка с Аней тоже попали. Ветка в виде Варвары-Красы непримиримо как царевна Софья ,складывала руки на обширном бюсте и сурово порицала глазом Аньку в виде пинапной девушки - преувеличенно круглые румяные щечки, комическое выражение неожиданности и кокетливого удивления, расставленные сосисочные ножки в туфельках, к каблукам которых коварно упало что-то вроде юбки.

Народ толпился, искал в тайной надежде себя, хохотал над знакомыми.
Когда у нас были совместные занятия с их группой, Аглая приходила, не глядя ставила свои вещи на табурет, ближний к Марату и сидела в непосредственной близости к нашей гордости.

Марат рисовал как бог. Он не боялся контрастных ярких линий мягким карандашом, он сидел чрезвычайно прямо на неловком табурете и стремительно покрывал лист пересекающимися линиями, которые даже без штриховки еще выглядели как открывшаяся в листе глубина. Было удивительно то, что он при внешности избалованного красавца работал так серьезно. Константин вот, другой из немногочисленных наших одногрупников мужского пола, выглядел так, как должен выглядеть студент художник - он был худ, черные глаза его мрачно горели, черные волосы падали на бледное лицо и костистый нос, длинный пиджак вымазан краской - прямо архетипичный художественный вьюнош - а рисовал мутненько и криво, до грязи и изорванности стирая линии резинкой, пока уже и для блика не оставалось клочка белого на планшете.

Нам дали какую-то совместную работу по педагогике, и мы ходили к Аньке ее сочинять. Анькина семья жила в старом, трехэтажном доме, угловая квартира их шла анфиладой и пойдя с одной стороны, ты снова возвращался к кухне. Анькина мать работала в каких-то администрационных заведениях, шумная, как Анька же, но крашенная блондинка со старательным гигантским начесом и выпущенным кокетливым завитком.

Несмотря на самоупоительные Анькины заблуждения о всеобщей влюбленности в нее и неизбывном желании, комната ее выглядела странным контрастом с нею самой. Угловая комнатка с двумя окнами была выбелена, аскетически чиста и кровать застелена белыми с кружевом простынями, а подушки завешены бабушкиными кружевными накидками. На шершавых белых стенах ничего не было, и я созналась Ветке, что мне так и мерещится, что над кроватью должно висеть черное распятие.

Занимались мы в бывшей комнате ее братьев, где еще оставались их книги, пришпиленные картинки и старая гитара за дверью. Там была гигантская старая тахта, на которой мы раскладывали конспекты и выписки. На этой же тахте созрела идея братства.

Началось все с нечаянной ошибки преподавательницы истории искусств. Она была еще молодая, очень высокая, с большим лицом и густыми волосами. К нам она относилась как к детям, понижала свой громкий голос и ласково пыталась нас увлечь как детсадовцев. Кто-то ей видимо что-то рассказал про психологию участия и она все время вызывала нескольких людей, назначала роли и рассказывала нам затем урок, используя бедняжечек как марионеток. На первом занятии она раздала нам листы бумаги и велела нарисовать любимое произведение искусства. Можно его не помнить в деталях, но нужно нарисовать, как помнишь. Так она собиралась познакомиться с нами и что-то про нас понять.

Анька зашлась в задавленном смехе и шепотом рассказала нам, что у них в школе был прекраснодушный, но определенно психованный преподаватель по истории искусств и он тоже заставлял их зарисовывать то, что они проходили. В очередной раз он показывал им слайды с "дискоболом" возвышая голос, вещал, что нагота прекрасна, что не стоит ее стесняться в искусстве и относиться как к неприличности и одна бедная девочка так ему поверила и срисовывала слайд с таким старанием, что мужские достоинства дискобола были в половину его роста. Преподаватель надулся, принял это за издевательство, бушевал, выгнал беднягу из класса, и та ревела в туалете от страха и непонимания, в чем она провинилась.

Анька нарисовала Юдифь, подпинывающую ногой отрубленную голову, Ветка - трех богатырей, а я колченогих охотников и собак и черные зимние деревья. Анькина подпись: в.аня ( Возницина Аня) ввела историчку в заблуждение, и она, обводя аудиторию глазами, спросила как у малышей - а кто тут у нас Ванечка? Анька пунцовая от смеха, убедила ее, что это она.

Мы продолжали ее дразнить Ванькой весь день. А когда валялись на тахте ее братьев и на все лады повторяли - Ванечка, Ванюша, Иванушка - внезапно решили, что и все мы возьмем себе мужские имена и будем братишками.

Мне достался "друг Аркадий", которого я поминала к месту и не к месту. В конце моего хождения в театр приезжий режиссер вздумал поставить на сцене "Отцов и детей". И сцену, где Базаров говорит эту фразу О друг мой , Аркадий Николаич! Об одном прошу - не говори красиво!" режиссер мучал целый день. Базарову не удавалось продвинуться к просьбе - его сто тыщ раз останавливали на словах "О друг Аркадий". Я торчала в боковых кулисах, в двухколесной тележке, которую Базаров должен был мощно швырять в зрителей, и изнемогала от разных вариантов, которыми актер пытался выговорить другаркадия, чтобы режиссер был удовлетворен.
Я на разные лады потом повторяла этого аркадия - тут-то он меня и догнал.

Ветка стала Шурой. Когда мы во время занятий по рисунку вставали размяться, Ветка сидела как вкопанная, овладевая мастерством. Если ее пытались отвлечь, она с достоинством выговаривала нам - вы видите, я шрихую? Вы видите как у меня систематически движется рука? У меня ритм. Идите нафиг.
И мы уходили с напутствием - пилите, Шура. пилите! Они золотые.

продолжение следует

рассказка. Все вымышлено.

rikki_t_tavi@livejournal.com — Sun, 18 May 2008 10:01:45 GMT

Я пришла поступать на худграф, никого не зная. Все вокруг, похоже, заканчивали одни и те же худшколы, приветствовали друг друга шумно, болтали развязно. Я в школе не училась. В последний учебный год мама поняв со вздохом, что династию архивариусов я не поддержу, отвела меня к подруге, тете Рите.

Тетя Рита работала художником в областном драмтеатре. И вот туда, в театр я и стала ходить строго три раза в неделю. Мне выписали пропуск, и я проходила не с парадной стороны старинного особняка в каменной лепнине, а сзади, где на тихой улочке была калитка, за нею все выглядело как склад - листы фанеры и доски, пыльный двор. На втором этаже была мастерская художников-декораторов - длинная просторная комната, заставленная немыслимыми предметами и шкафами.

Тетя Рита была действующим декоратором, в отличие от главного художника, который осуществлял туманное общее руководство. Я первый раз видела такое восхитительно художественное помещение - стены были в краске и увешаны картинками, эскизами, репродукциями, странными фото и всякими необычными предметами, на столах толпились книги и модели, куски ткани и большие канистры ПВА. Тетя Рита ставила мне натюрморт, стремительно объясняла задачу - и улетала по делам. Я сидела и кропала свои овалы и перпендикуляры, она подлетала несколько раз, поправляла, объясняла, одновремено набрасывая на полях иллюстрации к своим словам. Мимо шла удивительно увлекательная жизнь - вся про ненастоящее, но к которому относились с необычной серьезностью. От рисунка я переходила к живописи - акварель и гуашь. В предметах для натюрмортов и странных драпировках в тетре не было недостатка. Ко мне все привыкли и теперь частенько привлекали помочь, особенно, когда зашивались перед премьерой. Я шкурила свежепокрашенный венский стул, тут и там создавая пролысины и тонируя их серым, чтобы казалось, что стул пожил на свете немало. Я в бутафорском цехе помогала делать овощи из папье-маше и пенопласта, обкладывая ими пенопластовую же "жареную утку". В театре мне нравилось.

К концу года тетяРита уверила маму, что я готова поступать и рисую-штрихую и делаю акварельные заливки не хуже среднего выпускника художки.

Марата я увидела сразу среди абитуриентов, мы попали в одну группу на рисунке, усаженную вокруг натюрморта из гипсовых геометрических фигур - и первое, что мне подумалось - увижу ли я его еще раз. Он был старше вчерашних школьников и дьявольски неотразим. Волосы, как потемневшая овсяная солома, особая, цепкая походка и глаза удивительного цвета - зеленые с серебром, как оболочка незрелого миндаля. До сих пор я думала, что "зеленые глаза" это такое преувеличение и говорят про глаза серо-голубые, если в них есть примесь коричневого у зрачка. Но у него были именно зеленые. Чуть припухшие нижние веки выдавали в нем восточную кровь. Все отпущенное время я косила в его сторону взглядом. В перерыве посмотрела на его работу. Там где я тонко заточенным твердым карандашом проводила еле видимые линии, пытаясь уловить всю композицию и распределение границ освещения, он рисовал яркими, какими-то нахальными линиями, удивительно твердой рукой.
В перерыве же, рассматривая чужие работы, я увидела странную девицу. Первым моим порывом было подойти и на ухо страшным шепотом предупредить ее, что она забыла надеть нижнюю часть одежды, но, присмотревшись, я поняла, что ничего она не забыла - все было так и задумано. День был дождливый и прохладный, и на девице был белый тонкий свитер до бедер, расшитый какими-то лоскутками, кусками кружев и бусинами. Обычный бы свитер, но он составлял весь ее туалет, ниже были крепкие, как толстенькие кегли, ноги, затянутые в гладкие колготки. Она встряхивала лохматой головой и громко оживленно говорила, облокотившись на спинку стула. Кто-то нежно взял меня за локти сзади, извинился и обогнул. Это был зеленоглазый. Я стояла на дороге. Не думаю, что он вообще заметил конкретно меня, движение его было таким отработанно автоматическим - и таким же автоматически охмурительным, так мягко он одновременно придержал меня и обогнул вплотную в тесном проходе между мольбертами, что я подумала с внутренним жаром - такой автоматизм зарабатывается большим опытом с женщинами.

И с Маратом и с лохматой девицей без юбки мы оказались в одной учебной группе. Девицу звали Анька, и в первый же день она подошла решительно ко мне и требовательно спросила - омлет ешь? - Ем - растерянно ответила я . Анька так же решительно сказала - тогда пошли! - и свалила мне в руки свою сумку, закрывающуюся папку и зонтик, а сама проворно натянула куртку-тренчкот и плотно затянула ее поясом. Надо ли говорить, что куртка была нормальной длины, но Анькой использовалась как пальто.

Анька отвела меня переулками в кафе на углу у старого сквера. Кафе называлось "33 коровы" и было молочным. Там давали восхитительный, из детства, омлет - высокий прямоугольничек бледно желтого и ноздрястого нежного как суфле вещества, покрытый поджаренной коричневой корочкой. Стены были расписаны прямо по кирпичам невозможно смешными и дурацкими коровами. Это мои братцы, сказала Анька с набитым ртом. - Коровы?? - я подумала было, что Анька из каких-нибудь коровьих друидов. - Нет,- мотнула она головой - братцы мои расписывали. У Аньки были два старших брата-близнеца, которые тоже были художниками. Они-то и придумали весь этот интерьер. Кофе варили на молоке и давали в толстых керамических кружках.

По дороге Анька непрерывно трещала. У нее была бешенная энергия, она хохотала, подевала ногой камушки, срывала листья, сердито орала на проезжающие мимо машины - чего вылупился?, махала своей папкой в воздухе и успела рассказать мне полжизни. Главной темой рассказов Аньки был ее оглушительный успех у мужского пола. В школе в нее была влюблена вся мужская половина параллели, преподаватели к ней были неравнодушны, а по улице она не могла пройти без того. чтобы в нее не влюбился кто-нибудь в проезжающей машине. Ну вот опять! восклицала она и тыкала на противополжную сторону - опять смотрит как истукан, что такое во мне есть, что эти мужики обалдевают?? Я хотела сказать, что это то, чего в ней, вернее, на ней, нет - брюк или юбки, но промолчала.

При всей откровенности анькиных туалетов и выставленных напоказ туго утянутых в блестящие колготки ног, удивляло то, что лицо она почти полностью прятала за волосами - все ее нерасчесанные кудри висели перед лицом и рассмотреть, что под ними было трудно.

Вскоре ходить на обед с нами увязалась Ветка. Ветка, напротив, была молчалива и груба. То и дело в классах она толкала меня или тыкала в спину. При том, что Ветка была вполне баскетбольного сложения, я отлетала, как мячик. Ветка была девушка с веслом. Просто олицетворение образа советской, спортивной, практически плакатной девушки. Тяжелую косу она укладывала на плечо - иначе слишком тяжело было голове. Втроем мы представляли, наверное, странное зрелище - Анька в сиянии полированных ног и ярких куртках, я со своим домотканым периодом - лен и грубая шерсть, янтарь и кожа в бусах и спортивная крупная Ветка в неизменных джинсах на тяжелых бедрах и рубашках на майку. Только в рубашках позволяла она игривость - вдоль застежки были они вышиты цветами-листьями-вьюнками.

К Новому году, вспомнив очередной улет от Веткиного хлопка по спине и то, как я налетела на сваленные у стены планшеты, развалив кучу и приобретя живописный синяк на колене, я спросила ее по дорогое в привычное кафе как можно официальнее - Виолетта, вот чего ты меня все время колотишь? - Ветка опустила плакатные глаза и басом сказала в сторону - может я тебя люблю. Ааа, ответила я, - понятно, это твои дружеские дергания за косичку. Но ты, это, завязывай, а то у меня ноги и бока как у бомжа - все время в синяках.

Продолжение следует.

Буквочтение

rikki_t_tavi@livejournal.com — Fri, 16 May 2008 23:55:14 GMT

Слушаю тут в записи романы Дюма. Несмотря на то, что я считаю, что имена мушкетеров общеизвестные тривиальности, сама-то я Дюму не читала:) А в наушниках слушать одно удовольствие - любая рутинная работа становится легкой. Наивно удивляюсь тому, как же мастерски он закручивает интригу. Как ненатужно возникают препятствия, как естественно прознаются секреты. Ни в одном месте нет ощущения белых ниток и нарочитого сведения концов с концами.

А что вас удивляет, запинает в сюжетах книг?
я могу сказать по крайней мере три вещи.

1. Нелюбимый мною Достоевский, которым я , однако, прилежно интересуюсь. У него в первой сцена встречаются на одном месте все будущие герои романа и потом они все будут толочься в одном и том же доме, впутаны в один и тот же секрет и все будут встречаться друг другу в любом месте города. Большой город будет населен везде - в садах, на улицах и в гостинной этими одними людьми. Надо тебе его увидеть? Не нужен телефон и электропочта - выходи на улице - тут он и идет.
Как маленький провинциальный театр - есть вот этот набор актеров - все они и будут задействованы.

2. Нестрастно любимый мною Чехов. У него в чистом-чистейшем виде в пьесах есть этот особенный прием, который после него с таким же чистым бесстыдством используется только в американском кинематографе.
Выходит герой и другому, давно закомому ему герою, которого видит каждый день, начинает рассказывать свою автобиографию предысторию. Все это в виде псевдо-естественной беседы. "Живу я в этом доме с 1865 года. папенька мой вышел в отставку, служил там-то, чин такой-то. Как щас помню..." - после как щас помню вводится вся часть сюжета, которая предшествовала действию. В начале нового акта задумчивый небритый герой или ушедшая в себя героиня очень споро и подробно пересказывают нам, что произошло за то время, пока мы пили чай в буфете, а у них прошло два месяца.
( В кино американском герой непременно рассказывает ОДНО воспоминание юности, таким же меланхоличным задумчивым голосом. И меня всегда это сильно поражало - у меня воспоминаний юности мильон, как это они назначают одно - и оно ВСЕГДА ВСЕ говорит о них, и как правило, их папе. То есть это ни к слову воспоминание - это такой назначенный рассказ - я и моя юность. Начинается так же неспровоцированно, как и у чехова и имеет такую же странно вылизанную литературную форму. Пригождается в дальнейшем сюжете.)

3) Детективы женские. В них героиня непременно встречает прямо на улице или в жеке незнакомого человека, который внезапно без расспросов подробно, с именами и адресами рассказывает ей про жизнь как раз тех людей, что ей нужно - жертв или убивцев. Ну вот просто подходит и говорит: А МарьИванна Кузина, однатыщапятидесятого года рождения, проживающая по адресу Кривоколенный проем, 25, вчера меня удивила - принесла авоську, в ней что-то круглое и кровь капет. Было это как щас помню в чичирнадцать-двацать, потому что я завсегда смотрю передачу "Горячо сыро не бывает". А МарьИванну уволили в однатыщадевятьсотвосимисятвтором из кооператива" лучик коммунизма", где председателем товариш Фунт был, щас вспомню имяотчество, записано у меня на бумажке..." И не отойдет от тебя, пока наполовину сюжет не продвинет.

Финал. Кратко.

rikki_t_tavi@livejournal.com — Thu, 15 May 2008 04:14:40 GMT

нууу, я так не играю.
Третий сезон на конкурсах моделей побеждает такая девица, что я в расстройстве.
Должно же быть одно место, где красивых людей не дискриминируют!

Раз уж в коментах сама не разговариваю...

rikki_t_tavi@livejournal.com — Wed, 14 May 2008 08:38:16 GMT

Что-то разволновал народ вопрос бездарности:)
А некоторые из вас, между прочим, читают во все не то, что было написано, а читают в душе своей, но ведь никто, кроме вас, этих строк не видит.
Надо тогда еще несколько нажать голосом на разных аспектах.

1) Настоящая бездарность никак не может быть виной. То есть вот наблюдаю я и прихожу к выводу - люди эти ничем не виноваты, ничем не заработали, никак это не является последствием их выбора. Так же как и талант. Просто над кем-то пролили мешок, а кого-то "укусили".

2) Важным-разважным маркером является время занятия и усилия. У чистых урожденных бездарностей в результате упорного труда и долгого времени, проведенного над выбранным делом -ничего не меняется. Именно этот феномен и заставил меня придумать концепцию врожденной укушенности. Практически все знаменитые поэты говорили, что явись к ним сейчас молодой человек или девушка со стихами, подобными тем, которые они сами писали в юности - они бы сказали: брось немедленно, беги и забудь. То есть на старте и бездарности и таланты могут выглядет одинаково. Но бездарности не растут, не меняются, не набивают руку, не развивают фантазию, не фонтанируют идеями, не становятся проявившимися талантами.

3) Хобби, увлечения, домашнее музицирование, отдушина в жизни - даже если вы самая разбездарная личность, никто не может помешать вам этим заниматься! Вам не нужны разрешения, вам не нужны оправдания, вам даже результаты не нужны! Ну кому какое дело, что вы ваяете в тишине собственного кабинета и потом выкладываете на личную страницу или печатаете за свой счет! Бездарность может служить отягчающим фактором только если вы навязываете общественности свою работу вместо чьей-либо другой хорошей. Причем навязываете в серьезном деле - там где замешаны деньги и пространство.Строете, например, некрасивое, скучное здание, пользуясь служебным положением - а навязываете его для просмотра тысячам неповинных людей.

4) Подавляющее большинство из вас - из тех, кто волнуется за себя - еще даже не работали над выбранным делом столько и так серьезно, чтобы можно было сказать - безнадежно. Люди не делятся на талантов и бездарностей. Люди делятся на талантов, бездарностей и обычных людей. Таланты выдают вещи вне прямой зависимости от своей натренированности, то есть сразу, до учебы, могут оставлять удивительные следы. Бездарности не выдают удивительных или хороших вещей и после учебы и тренировок. Обычные люди путем тренировок могут научиться делать вещи на хорошем уровне, вернее, на уровне грамотности. И вкус могут развить. И руку поставить. Гениями не будут, но и мучать других не станут. Пройдут путь изменения к лучшему при наличие усердности.

5) Если бы вы знали, как относительно ощущение "бездарности". Для меня бездарность - для соседа восторг - ути как трогательно-возвышенно-прекрасно, это-и-есть-настоящее-искусство. Честное слово - только вчера читала проникновенные отклики под крайне беспомощными работами члена союза художников...

Хорошо вам!

rikki_t_tavi@livejournal.com — Mon, 12 May 2008 07:01:36 GMT

Рано или поздно в любой адрес прозвучит "хорошо тебе, ты..."
Дальше можно подставлять до бесконечности: худая, полная, веселая, серьезная, умный, глупый, высокий, длинная, короткая, с маленькой ногой, с большой, свободный, семейная...

И это очень важная фраза.
Потому что для любого положения, любой формы, любого состояния есть это - "хорошо тебе..."

А в непосредственной же реальности люди игнорируют эту область - и хотят чего-то на горизонте или в другой тональности, другого размера или со вкусом иного. Очень мучаются, потому что часто это и правда невозможно и неосуществимо. И живут этим - тем минусом, тем, чего у них нет.

Вместо того, чтобы найти то, где им скажут - хорошо тебе. И этого держаться. Если вы не будете выдавать себя и рассказывать и жаловаться и плакаться о том, что вам плохо от себя, а сосредоточитесь и последовательно будете следовать тому, куда указывает стрелка с надписью "хорошо тебе", мало кто станет за вас досочинять минусы, но практически все оценят заплюсованную жизнь.

И заметьте - я не говорю о зависти, о том - " ах, знали бы как мне это дается!", о том, что " вечно меня упрекают".

Я говорю о вас, а не говорящих.

Однажды я шла за очень полной и низенькой дамой через пустырь мимо стройки. Смотреть было не на что, и я пристально смотрела ей в спину. К концу пустыря я поняла, что смотрю с одной мыслью - хорошо ей!! Она широкая и низенькая!

А на ней была очень красивая юбка из тонкой ткани со сложным и прекрасным рисунком и что-то текучее поверх. Эта юбка струилась и плескалась, завивалась при каждом шаге. И я горько думала, что на моих ( тогдашних)узких бедрах не поместится и один паттерн ее узора, что что бы я ни надела, на мне никогда не будет такой видимой поверхности красивой ткани. Если я надену такое узкое - никто не разглядит и не оценит красоту узора, если я надену такой ширины как у нее - на мне все соберется в гармошку и узора опять будет не видно.

Понимаете, к чему я клоню?
Вам хорошо, потому что вы ставите на стол обед, и за столом собирается семья, щебечут дети, просит добавки муж, колотит хвостом, выпрашивая кусочек, собака. Тепло, уютно и вкусно пахнет.
А вам хорошо, потому что никто не заставляет вас готовить. Вместо обеда вы устраиваетесь на диване с мягким пледом и читаете французский роман, вы едите кусок чизкейка из кондитерской, запивая вкусным кофе из толстой глиняной кружки.
Вам хорошо, потому что вы можете носить все эти узкие платья-рубашки и еще повязывать их широчайшими поясами - и выглядеть как Одри Хепберн.
А вам хорошо, что вам совершенно не нужно считать калории и вы можете есть все румяное, поджаристое, с маслом и хрустящим соленым огурчиком.
Вам хорошо, потому что вы можете носить балетки и они кажутся на ваших ногах маленькими и трогательными.
А вам хорошо, потому что вы можете позволить себе каблуки в 12 см - и у вас останется еще вдоволь ноги, чтобы на нее наступать.

Ну и не пора ли пожить той жизнью, про которую те, у кого есть что-то, чего нет у вас, говорят "хорошо тебе"?

Покусанные

rikki_t_tavi@livejournal.com — Sun, 11 May 2008 10:26:16 GMT

Вспомнила летние разговоры в Европе вокруг искусства и людей и свою мысль тогдашнюю.
Бездарность - это не просто отсутствие таланта, это такое само по себе качество, оно такое же врожденное, как талант, такое же незаслуженное и такое же неотменимое.

На начальном этапе и бездарный и талантливый выглядят одинаково. Разницу, как фотораствор, проявляет трудолюбие. Талант с приложением сил растет и космически отличается от самого себя в начале. Бездарность непонятным мне магическим образом остается той же.
Будто бог не поцеловал, а укусил что ли.

Я видела людей, которые работали в поте лица, выдавали кубометры писанины и рисованины - и это все было то же самое убогое ничего.

Некоторые из них были ужасно милыми. Пока ты с ними не работал, а имел дело лишь приятельски, все было чудесно. Но в работе хотелось выть. Бездарность плюс настойчивость плюс трудолюбие плюс незлобивость - это ужасно. Ты даже поссориться не можешь с этим человеком.

Некоторые были удивительно не привлекательными, не сказать противными, и хотелось как-то уговорить их перестать быть такими трудолюбивыми, так верить в себя и быть такими безаппеляционными.
В старой жизни я оказалась как-то в гостях в прибалтийском милом городке. Семья хозяев была странным зеркалом - им было столько же лет, у мужа была та же специальность, что у моего, тот же номер, те же прослушанные курсы, у жены - то же образование, что у меня, до боли похожие воспоминания об учебной ежедневности. Но учились и потом работали они в совершенно других городах, такая параллельная действительность, где живут твои варианты.

Пока готовился обед, хозяйка беспрерывно напористо рассказывая мне, какая она увлеченная, как она с улицы притаскивала людей, чтобы рисовать, вся такая творческая и внезапная, как обязывает ноблес - семья художников - и все это очень громко и быстро произнося, она вытаскивает из-под дивана Большие папки, стопкой мне до колена, и начинает все подряд раскрывать и демонстрировать.

Через пять минут я изнемогала. Кубометр за кубометром измельченного леса, километр за километром бумаги покрыты идеально бездарными, безупречно скучными рисунками человека ~~поцелованного~~ укушенного богом. Сотни портретов - три четверти, линии как сосновые щепки, ничего личного, особенного, живого. Сотни этюдов - покрашенных краской, а не цветом, раскрашенные картонки - дома-заборы-березки. Мутные учебные натюрморты - тоже много.

Я со страхом смотрела на еще неоткрытые папки. Я с недоверчивостью смотрела на бойкую хозяйку - неужели после первых сорока совершенно одинаковых людей-лыж она не потеряла веру в себя, вернее, не услышала голос здравого смысла, намекающего ей, что можно уже бросить шагать на месте?

Картинки практически ничем не отличались. Но, судя по цифрам рядом с видной, размашистой подпистью, как-то охватывали не меньше шести-семи лет однообразно разнообразного труда. Как я не напрягалась, даже из предельной вежливости похвалить было нечего. Каждое следующее ничем не отличалось от предыдущего. Внезапно выбрать что-то из потока этих щепок выглядело бы подозрительным.

И тут, ближе уже к концу последней папки, где большие листы сменились на мелкие картинки, я вдруг с облегчением выхватила взглядом маленький этюд, тоже учебный, но что-то живое в домике, косматенькое в небе - и радостно сказала - о, вот это очень приятный этюд. Хозяйка, остановленная в потоке рассказывания, как серы и бездарны местные дизайнеры, глянула недовольно и сказала - да это фигня какая-то, затесалось тут, одногрупник подарил, так-то я чужих работ не держу, сама понимаешь, я же Художник, у меня своего на три дома хватит.

И ничего невозможно поделать.

Бусный жгут, связанный в турецкой технике.

rikki_t_tavi@livejournal.com — Fri, 09 May 2008 08:15:23 GMT

схемы и короткие инструкции к предыдущему посту.

В иголку вдеваем тонкую нить, завязываем узелок двумя концами, в петлю просовываем нашу вязальную нить и начинаем набор. В начале и конце я набираю по половинной группе бусин, чтобы концы жгута были ровными. В одной группе набирается столько бисерин, сколько длина стекляруса и сам стеклярус. Набираем длину в шесть раз большую готового жгута.

Начинаем вязать тонким крючком. Набрать четыре петли ( на самом деле петель должно быть на одну больше , чем групп в одном круге - у нас будет три, значит, набираем четыре петли)

Пододвигаем начальную группу только из бисера и провязываем сразу за нею в петлю вторую от крючка. Повторяем с двумя рабочими группами.

"Лепестки" торчат по кругу, начинаем второй ряд. Придвигаем группу бусин к крючку, просовываем под нить в середине первого "лепестка", накид и протянуть под арку и в петлю на крючке. Накид - и провязать петлю на крючке еще раз. Первым шагом мы прихватываем нить "лепестка снизу, вторым-сверху. Повторять столько, сколько нужно.

Последний ряд провязать без бусин, просто за серединки арочек, чтобы конец сомкнулся. Затянуть нить.
Если у бусины отверстие не в размер шнура, нужно связать две отдельных половинки. Положить между ними бусину, концы нитей протянуть навстречу друг другу и закрепить на противоположной стороне, подтягивая так, чтобы концы шнура ушли в отверстие бусины. на вязальную нить полагаться не надо. поэтому берем иглу с обычной бисерной нитью и шьем туда сюда через бусину ( двигаясь по кругу), захватывая только бисерины - не стеклярус! выходим через середину шнура - возвращаемся через три-четыре последних бисерины.

разжимаем колечко у штифта и просовываем через все нити на конце. их будет много, захват надежный. Для простоты нужно под нити подсовывать не колечко, а длинный конец.

Надеваем наконечник, отрезаем лишнее и скручиваем колечко.

Приделываем застежку.
Вуаля!